— Малыш, кто тебя так грубо отделал? — разглядывая моё лицо, не отстаёт навязчивый незнакомец.
— Слышь, свалил, — тут же перегибается через меня Лерой.
Достаточно одного взгляда — и этот странный товарищ, извиняясь, спешно ретируется.
— Где этот придурочный? Велел забрать его высочество.
Картер смеётся.
— Да вон уже идёт к нам. Сопровождал Исайю до уборной. Ему хуже всех…
Я возвожу глаза к потолку. Действительно, замечаю, что вслед за Бруксом, еле переставляя ноги, плетётся Исайя.
— Господи боже! — качаю головой, глядя на хохочущего и виляющего задницей блондина.
— Что с твоим грёбаным телефоном? — тут же принимается отчитывать меня Рид, когда останавливается рядом.
— О, моя Дженнифер! — Ричи протягивает ко мне руки и лезет целоваться, но я, отмахнувшись, отхожу в сторону.
— Поехали уже, а! Моя голова сейчас взорвётся.
— Что за вид, ты спятила? Штаны одеть забыла? — наклоняясь к моему уху, гневно спрашивает Брукс, пока мы пробираемся через толпу к выходу.
Наверное, из-за куртки он не увидел мои шорты.
— Эй, ты разбудил меня посреди ночи! — возмущаюсь я уже на улице. — Да я даже выходить из машины не собиралась, но забыла телефон и пришлось искать вас придурков!
Иду по мощёной дорожке. Залезаю в чёрного монстра, не обращая внимания на девиц, покуривающих прямо у нашего внедорожника.
— Уже уезжаете, парни? — дует губы та самая любительница йоги, зазывавшая Брукса на вечеринку.
Я завожу двигатель, нетерпеливо постукивая пальцами по рулевому колесу. Пару раз газую на месте, обдавая куриц выхлопом дизельного топлива. Прищёлкиваю языком, потому что Ричи только с третьей попытки залезает на заднее сиденье. Лерой смеётся, располагаясь рядом, а Рид, наобнимавшись с девицами, садится справа от меня.
— Поехали, — командует таким тоном, будто я — его личный водитель.
Выезжаем на трассу и начинается… То не так, это не эдак. Ползу как улитка, ездить не умею. Он нарочно выводит меня из себя, и я начинаю творить на дороге страшные вещи. До тех самых пор, пока он не затыкается.
— Смит, я лбом ударился, — ноет Исайя.
— Глядишь протрезвеешь! — злюсь я.
— Осторожнее, ненормальная! — недовольно качает головой Брукс, когда скорость на спидометре доходит до пугающей отметки.
Парни такие парни… Доверяют только себе.
— Погоди, что за песня? — весело орёт Исайя.
Лезет к стереосистеме, делает на всю и оставшуюся часть пути я вынуждена слушать нескладный хор голосов, читающих рэп.
Сперва домой отвозим Картера, а потом и Ричи, активно напрашивающегося к нам в гости. Наконец, паркуемся у нашего гаража. Не спеша вылезаю из машины и вздыхаю с облегчением. Заходим домой, я снимаю куртку и пока закрываю дверь, Рид чересчур тепло приветствует Акселя. А тот и счастлив… блаженно лежит на спине, вскинув лапы.
Иду на кухню, чтобы выпить воды, и Брукс направляется следом за мной.
— Кайфанула? — спрашивает, мрачно ухмыляясь. — Я про тачку.
— Да, мне понравилось, — честно отвечаю я, отставляя пустой стакан. Намереваюсь уйти, но его захмелевший голос меня останавливает.
— И куда ты собралась?
— Спать, — отвечаю невозмутимо.
— А торт? — недовольно хмурится он.
— Какой ещё торт? — замираю у окна.
— Или ты не умеешь? — насмешливо интересуется он.
— Погоди, Рид. Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас его испекла? — не веря собственным ушам, спрашиваю я.
Просит испечь ему торт???
— Нет через неделю! Конечно сейчас, Смит! Праздник как никак!
Это он мне на совесть сейчас давит? Несколько секунд молча смотрим друг на друга.
— СлабО, я понял, — подначивает меня он.
Я в недоумении качаю головой, собираю волосы наверх и включаю плазму, чтобы разбавить тишину. Поверить не могу в то, что действительно собираюсь это делать… Ну, попросил ведь. Почти. Да к тому же, сейчас тот редкий момент, когда мы общаемся как обычные люди, а не плюёмся ядом, что было бы гораздо привычнее.
— Ладно, именинник, но будешь делать то, что я скажу, — открывая холодильник, предупреждаю его я.
— Разве что в твоих фантазиях, Смит, — хмыкает он.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ну тогда без торта, — демонстрирую свой гипс.
— Ладно, но не наглей, — предупреждает он, нехотя соглашаясь.
Итак, сегодня — точно самая странная ночь в моей жизни. Половина третьего, на кухне кипит работа, потому что рецепт Рид выбрал непростой. Заявил: «хочу этот», указав на фото в телефоне, и выбора у меня как бы не осталось.
Он снисходительно выполняет мои просьбы, изредка отпуская ворчливые комментарии и намекая на то, что промежуточные результаты не соответствуют картинкам гугл. Я терплю его замечания и осуществляю все действия шаг за шагом, абсолютно уверенная в том, что всё получится. Потому что, стоит признать, руки у него растут откуда надо. Всё, что прошу, делает до оскомины идеально, даже будучи не совсем трезвым. Полагаю, что справиться с приготовлением этого рецепта он при желании мог бы и без меня.
Пока готовый торт остывает в холодильнике, доходя до нужной кондиции, Рид решает, что нам надо перекусить. Накрываю на стол, разогреваю мясо по-французски и вскидываю бровь, глядя на открытую бутылку джек дэниелс. И когда только успел?
— Убери этот чёртов веник, он мне мешает, — сообщает, глядя на букет Исайи.
Переставляю цветы, прекрасно понимая, что они его просто бесят.
— Почему родители не сказали о том, что у тебя день рождения? — усаживаясь на стул, робко интересуюсь я.
— Потому что давали слово. Не доставать меня в этот день, — поднимает вилку и принимается за еду.
И пока его рот занят, я решаюсь сказать то, что вертится на языке весь вечер.
— Извини меня за те слова, что я сказала на побережье, — опускаю глаза, когда он откидывается на спинку стула и внимательно изучает моё лицо. — Про дурную кровь.
— Не старайся, я даже не помню, что именно ты говорила, — равнодушно отвечает он.
Лжёт конечно же. Такие фразы вот так запросто не забываются…
— Но ты права, Смит. Мой кровный папаша — тот ещё ублюдок.
— Я не это имела ввиду, — севшим голосом произношу я.
— Четыре года назад мать, как и ты, пустила его в дом. Пожалела, хотела поговорить, наставить на путь истинный… В итоге, он её ударил. За то, что отказалась давать ему деньги на наркоту, — он, не отрываясь, смотрит на меня, и мне очень не по себе. — К счастью, я вовремя вернулся с тренировки…
Молчит, и я прекрасно понимаю, каков был итог. Принимаюсь ковырять тонкие ломтики хрустящего картофеля. Аппетита нет совсем.
Брукс разливает по стаканам алкоголь, и я на нервной почве выпиваю сразу до дна. Потому что молчание гнетёт, ладони снова потеют, и как себя вести с ним я не знаю. В общем, та ещё ситуация… Полнейший дискомфорт.
— Смит, тебе надо расслабиться, — замечает он, придвигая ко мне вторую стопку. — Ты чересчур напряжена!
Вот же засранец! Мне даже нечего на это ответить…
И я пью. Один стакан, второй… В общем, к тому моменту, как Брукс достаёт торт из холодильника, я чувствую себя на порядок лучше. Он берёт в руки нож, и я слишком резко вскакиваю на ноги, тут же хватаясь за бок.
— Подожди, а свечки?
— Чего? — надменно фыркает он. — Мне что десять лет, Смит?
— Ну нет, Брукс, это — не дело, — громыхая дверцами говорю я. — Где-то я видела… А вот!
Радостно хватаю упаковку пёстрых свечей.
— Да ты издеваешься… — насмешливо тянет он, наблюдая за тем, как я с завидным энтузиазмом втыкаю свечки в торт одну за другой. Они, надо сказать, до нелепого смешные, отлитые в форме тощих человечков. — Жесть…
— Так, мистер крутой, я сейчас подожгу, а ты выключи большой свет, — командую я, ощущая какой-то поистине детский восторг. Может, оттого, что ненавижу свой собственный день рождения, а тут выдалась возможность сделать этот день ярче для кого-то другого. Для него…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Смит, что за бред происходит? — хмурится он.
— Не нуди, Брукс. Тебе двадцать! Такое бывает раз в жизни! — сама бегу выключить свет, и едва не падаю носом вниз, споткнувшись об Акселя.
