Черт, какие книжные рассуждения. Я встретил уже кучу разумных, которые, скорее всего, были старше меня не на один десяток лет, но мудрости в их мозгах было не намного больше. Так с чего я взял, что юность в ее голове не может жить наряду с мудростью? Это другой мир, мать его, и ритм жизни здесь тоже отличается! Разумные могут быстро взрослеть и висеть в промежуточной стадии очень долго, иначе не было бы смысла жить по двести лет. Я уже молчу про эйнфейлен, которые, как сказал Дерек, могут жить до пятисот. Это чудовищные цифры для моего привычного мировоззрения.
— Маргарет, — позвал я снова, услышав тишину. — Пожалуйста, открой.
Кир, конечно, всячески хмурился, когда я прошел мимо него в коридор, ведущий к комнате хозяйки. Но в его глазах проглядывалось что-то еще. Что-то вроде скрытого удовлетворения и самодовольства.
В какой-то мере я понимал ребят, ведь, по-видимому, наши добрые отношения с их работодательницей дали трещину, и учитывая их недовольство мной, они вполне честно могли вздохнуть с облегчением. Но все же этот взгляд мне не понравился. Чем? Не знаю. Это не взгляд человека, который заботится о ком-то и переживает за него. Это взгляд ребенка, на глазах которого отругали ненавистного брата и отобрали его игрушки.
Прождав минут десять и несколько раз распробовав костяшками пальцев дверь хозяйки, я решил ретироваться, но напоследок все же позвал:
— Мар…
— Я не в настроении разговаривать, — глухо произнесла она из комнаты.
Я вздохнул и попросил мягко:
— Госпожа Бомс, откройте дверь, пожалуйста.
Еще минута тишины, и дверь открылась. Я ожидал увидеть красные глаза и другие следы душевных мук, но женщина выглядела вполне уверенно. Взгляд сильный, лицо светлое, подбородок вздернут, длинные кудряшки аккуратно собраны в косу.
— Проходи, — пригласила она.
Я кивнул и, зайдя внутрь, присел на привычное кресло. Даже не знаю, что именно я хотел сказать и объяснить, но чувствовал в этом потребность.
— Слушай, изви…
— Не стоит, Каин, — прервала она меня, подав бокал с красным.
Я заворчал, принимая стекло:
— Прерывать на полуслове твое любимое занятие?
— Нет, — сказала она спокойно, присев на соседнее кресло. — Просто я не хочу слушать глупые объяснения. Ты ни в чем не виноват и не должен извиняться, как и я злиться. Это моя проблема, и твое будущее не должно спотыкаться о камни моего прошлого. Так что, пожалуйста, забудь мое поведение, мою слабость, и делай, что должен.
Может, я ошибся насчет ее отношения?
— Ладно, спасибо, — кивнул я. — Если ты правда так дума…
— Правда, — снова не дала договорить она.
Я хмуро выдохнул, и наши взгляды встретились. Мужской и женский смех заполнили ее гостиную.
— Нет, правда, почему любителей прерывать так много? — спросил я, все еще посмеиваясь.
— Дело не в тех, кто прерывает, а в том, кто слишком долго нудит.
Камень в мой огород был пойман, и я поспешил вернуть его:
— Просто кто-то убежал в комнату, как девочка, заставив меня надумать всякого.
Она выгнула бровь:
— Чего это ты там надумал?
— Не будешь отрицать, что убежала в комнату, как девочка? — увел я в сторону щекотливый вопрос.
— Не буду, — ответила она, поправив на плече косу с выбившимися кудряшками. — Мне, правда, стало обидно, но это длилось недолго. Мне, вроде как, свойственна некоторая импульсивность. Но я быстро справляюсь.
Меня так и норовило спросить, почему она вспылила, но я прикусил язык, чтобы не развивать эту тему.
— Ладно, — поднялся я, поставив бокал. — Спасибо за угощение, но мне стоит отдохнуть перед первой сменой, которая, кстати, и позволит оплатить бокал этой вкуснятины.
— Сегодня? — спросила она, сжав подлокотник кресла. От меня не скрылся этот жест. Теперь вряд ли я буду видеть ее поведение в отношении меня через прежнюю призму.
Я кивнул и, криво усмехнувшись, добавил:
— Какой смысл ждать? Каждый вечер — это минус четыре серебра.
— Да, ты прав. Иди, готовься. Только прошу, будь осторожнее там. Эта женщина… она очень подлая и, к сожалению, достаточно умная, — проводила Маргарет до двери.
Когда дверь закрылась, я постоял пару секунд и бегом поднялся к себе.
Солнце уже покраснело, и его тусклый свет, проникая через окно, хмуро напоминал про зиму. С улицы веяло холодом, а мелкая снежная крупа, покрывающая брусчатку улиц Каира мокрой жижей, отбивала желание покидать теплое помещение.
Прикинув со временем, я решил, что у меня есть в запасе часа два-три, и можно немного обмозговать события.
Для начала ситуация с Сергишем Фенксом. Очевидно, что он не оставит меня в покое, и безопасность родной тушки зависит теперь только от меня. Ублюдка не взяли под стражу только из-за того, что я, в конечном итоге, не попал под его влияние. Это очень странно, ведь попади я к нему в рабство, как бы я смог заявить об этом? В общем, как и сказал следователь — большие деньги делают большие дела.
Закон о рабстве, кстати, одновременно чрезвычайно жесток, повергая разумного в невольничество, но вместе с этим жесток и к тем, кто делает это без согласования с государственным аппаратом. Если бы Фенкса посчитали виновным, его шея принадлежала бы мне, а имущество было бы разделено между пострадавшим и органами управления. Весьма внушительно, я бы сказал, если бы не лазейки. Лазейки, к сожалению, есть всегда и везде.
Краткий ликбез Мадам Файрен снова поставил под сомнение слова тех, кто просвещал меня до прибытия в город. Браслеты, блокирующие магию, очень серьезная вещь, как по мне, и не хотелось бы обзавестись таким без возможности снять. Вероятно, этот специфический товар более доступен из-за его однонаправленности, ведь отсутствие магии не отнимает возможности принимать свои решения. Ты можешь убить голыми руками, и никто не остановит тебя командным приказом.
Далее. Я уже договорился с Дереком продолжать обучение бою на мечах, но в связи с новой работой придется подкорректировать и согласовать время. Надеюсь, что у нас выйдет состыковаться. Удивительно, как этот голубоглазый хохмач умело обращается с клинком. Движения выверенные и точные. Очень похоже на то, как двигался мастер Ган, только с мечом.
Конечно, было бы здорово выучить свиток и тренировать умение в более ускоренном режиме, но для этого нужны деньги. Все снова упирается в золото.
Вспоминая бой с напавшими на отряд людьми Фенкса, я загорелся желанием раздобыть оболочку маны в разы сильнее. Мой нож не мог пробить ту, что была у красномордого. Что же будет, если на моем пути снова встретится такой? И ведь я уверен, что это не самая крепкая защита. Но что делать?
— Что, что, как всегда — мудрствовать и выкручиваться своими силами. Не зря же у меня «Сосуд Демона», — буркнул я себе скептически.
Ройан не скакал вокруг меня с бубном, не пытался уговорить пойти с ним, не вырубил и не убил, а значит в книге, где он почерпнул упоминание о Сосуде Демона, не указана какая-то супер-мега-уникальность сродни божественной силе. Тем не менее, он четко указал на более широкий спектр возможностей моей маны. Именно маны, так как упоминание фойре о процессе обнуления Сосуда говорило о том, что у меня он проходит так же, как у других магов, не пользующихся свитками.
Я достал из сумки кусок тряпки и, положив ее на ладонь, с легкостью растворил в серую пыль, наблюдая за процессом на молекулярном уровне. Точнее на том молекулярном уровне, который сформировался в моей голове. Почему-то мое сознание постоянно напоминало мне об околонаучной составляющей моих магических изысканий на мельчайшем уровне. Будто я не должен забывать об этом. Странное чувство, но я решил довериться.
Пыль разлетелась в стороны и, измельчившись как дымок, полностью исчезла, будто ее и не было.
Затем я призвал огненный нож и, наблюдая за процессом его разрушения, к сожалению, не заметил никаких отличий в самой технике. Затраты маны и общая разница в разрушении природной и сотворенной структуры были неизменны.
