Отправив Марка к его растениям, София предприняла скрупулезный предполетный осмотр. Тут были десятки потенциальных опасностей: гнезда зеленых малышей в моторах, Ричарды Никсоны, устроившиеся отдыхать в шасси, рои педиков в корпусах приборов. Когда она наконец удостоверилась, что катер может безопасно взлететь, то пошла на корму, в грузовой отсек, и прокричала Робичоксу:
— Я проведу тестовый пуск, а затем совершу несколько тренировочных маневров. Хотите прокатиться, или вам хватило волнений на неделю вперед?
— Я предпочел бы провести это время, собирая образцы.
Если бы это был Сандос, она бы сказала: «Кишка тонка».
Марку она улыбнулась:
— Вернусь через полчаса.
Марк помог ей запереть люк и отошел к деревьям, дабы не угодить под газовую струю двигателя. Обернувшись, он увидел в окне кабины Софию и невольно поморщился, когда она стянула ремнями тело, такое же избитое, как у него. Затем она посмотрела на Марка, а он сложил руки и с натугой поднял их над головой, желая удачи. София кивнула и начала отсчет перед включением зажигания.
Для бывшего боевого летчика Д. У. Ярбро слова «без вести пропавший во время военных действий» всегда несли в себе выматывающий душу страх. Самолеты падали, а ты не знал, где и почему. Можно было только гадать. К тому же ты оказывался перед дилеммой: посылать других в надежде на маловероятное спасение или принять реальность и неизбежность потерь? И в том, и в другом случае был свой риск.
Д. У. был не из тех, кто бичует себя плетьми сожаления и запоздалой предусмотрительности. Но он всем сердцем жалел, что, уступив нажиму, позволил лететь Софии и Марку. Следовало дождаться, пока он почувствует себя лучше, и выполнить полет самому.
Пока тянулись часы, а вестей от них не было, у Д. У. имелось лишь самое слабое из утешений: это еще ничего не значит. Да, они могли разбиться при посадке. Но могли и выжить, пусть даже покалеченные и обездвиженные. На то, чтобы добраться к ним, живым или мертвым, потребовалось бы больше недели. Как быть? Д. У. знал, что недостаточно здоров для пешего перехода. Отправить Энн в такую даль он не решался. Эмилио хороший медик и достаточно вынослив, но человека не поднимет. Лучше послать Джимми, который почти так же натаскан в оказании первой помощи, как Эмилио. Если Марк и София продержатся в течение семи-восьми дней, пока до них дойдут, то смогут протянуть еще один без квалифицированного лечения. Значит, пойдет Джимми, гигант по человечьим меркам, и Джордж, вполне крепкий и успешно управлявший катером в их последнем полете на астероид. Д. У. поручит Джорджу отвезти пострадавших на «Стеллу Марис», оставить с ними Джимми и заправиться. Затем Джордж спустится к Кашану, чтобы забрать Энн. Это сократит свободу перемещений, у них станет на три полета меньше, но другого выхода нет.
Черт, подумал он. Если София и Марк сильно пострадали, при нулевом G их прихватит космическая болезнь. Вздохнув, Д. У. уже собирался проконсультироваться с Энн насчет этого, когда услышал удививший его раскат грома. Обычно в это время они слышали только ровный стук дождя по плитам террасы и доносящийся снизу приглушенный рев реки, поднявшейся из-за обильных осадков.
— Это катер, — сказал Эмилио.
Принимаем желаемое за действительное, подумал Д. У. Затем он осознал, что Эмилио может оказаться прав, и его сердце екнуло. Поднявшись, он вышел наружу, ощущая смертельный холод. «Господи, — молился Д. У., исступленно вглядываясь в небо, — только не катер. Только не катер». Гул приближался, и, разрываемый противоречивыми чувствами, он узнал звук двигателя.
Д. У. окружили его товарищи, вопя от возбуждения и радости. По скользким каменным дорожкам он последовал за ними — Джимми взбирался на обрыв размашистым шагом, следом бежал Джордж. С замирающим сердцем Д. У. слышал ликующего Эмилио, кричавшего «Я же говорил тебе» и «О вы, маловеры!» облегченно смеющейся Энн, которая отвечала: «Ладно, ладно, Deus vult уже!», пока они карабкались по ступеням впереди Д. У. То ли дождь, то ли слезы застилали его глаза, и он тащился позади промокшей насквозь, радостной процессии, еще не вполне оправившись от болезни и пытаясь свыкнуться с несчастьем, прежде чем сообщить плохие новости остальным.
К тому моменту, когда Д. У. увидел катер, Джимми, распахнув люк грузового отсека, уже опускал Софию на землю. Марк выбрался наружу без посторонней помощи. Даже на таком расстоянии Д. У. разглядел синяки вокруг глаз, опухшие лица и болезненную скованность, с которой двигались София и Марк. Почему они не подождали? Почему не связались по радио с группой, чтобы получить инструкции? Он бы их предупредил! Затем Д. У., ненавидящий винить других, спросил себя, почему он этого не предусмотрел. Он счел, что эти двое или сразу вернутся назад, если посадка покажется невозможной, или благополучно приземлятся. Однако он не рассмотрел такой вариант: София воспользуется катером в случае крушения «ультра лайта».
София увидела Д. У. и направилась к нему — ее сияющее мокрое лицо было бледным от боли, которую она превозмогала, и можно было лишь догадываться, чего ей это стоит. Она так прекрасна, подумал Д. У. И то, что она сделала, потребовало много мужества. Рассудительная девушка, храбрая девушка — интеллект и смелость. И Джордж тоже молодец. Он с таким бесстрашным удовольствием выписывал бочки и петли во время первой посадки на Ракхат, не сознавая, насколько близки они к краю бездны. Не слабость наша, но наша сила загнала нас в угол, подумал Д. У., пытаясь найти какой-нибудь способ смягчить потрясение для Софии, для Джорджа, для всех них.
— Что ж, — с широкой улыбкой сказала София, подойдя к нему, — мы вернулись, словно Илия: в огненной колеснице!
Д. У. протянул руки, и она приникла к нему, но, морщась от боли в избитом теле, отодвинулась и принялась описывать крушение, как один пилот другому, говоря с напористым эйфорическим возбуждением человека, обманувшего смерть. Остальные сгрудились вокруг них и тоже слушали. Наконец, когда дождь стал слабеть, утихла и она. Д. У. увидел, что София начинает сознавать: что-то неладно.
— Что такое? — спросила она. — В чем дело?
Он посмотрел на Джорджа, затем на свою дочь, которую никогда не помышлял обрести. Оставался крохотный шанс. Если София не разгоняла катер. Если она полетела прямо к Кашану. Если попутный ветер был достаточно сильным. Если Господь был на их стороне.
— София, это моя вина! Ответственность полностью на мне. Я должен был тебя предупредить…
— Что? — тревожно спросила она. — Предупредить меня о чем?
— София, милая, — мягко сказал Д. У., когда больше нельзя было откладывать, — сколько осталось горючего?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
