новой серии дискуссий, которая в итоге достигла апогея в арминианстве последователей Лода и превратила пуританство из набожной сущности елизаветинской и раннеяковитской эпохи в радикальные настроения 1640–1641 годов.
11
Тайный совет и парламент
«Наша роль – давать советы». Так Берли напоминал своему товарищу, тайному советнику сэру Ральфу Сэдлеру, накануне Северного восстания. Тайный совет был главным (и постоянным) инструментом правления Тюдоров; его основной функцией было помогать монарху в разработке внешней и внутренней политики. «Ее Величество королева не уверена, но так ей посоветовали», – сказал Берли Лестеру в августе 1572 года. Хотя сохранившиеся протоколы заседаний Тайного совета фиксируют официальные решения, а не предшествовавшие им дискуссии, понятно, что советники Елизаветы коллективно предлагали ей различные варианты, стараясь изо всех сил. Они высказывали свое мнение королеве, которая затем его принимала или отвергала. Нередко она колебалась, а по некоторым вопросам шла собственным путем, особенно когда дело касалось ее замужества, наследования престола и судьбы Марии Стюарт. Берли пожаловался в 1575 году: «Мои действия были истолкованы как умаление прерогативы Ее Величества королевы». Однако в обычных делах управления Елизавета прислушивалась к советам и обсуждала с советниками даже деликатные вопросы. Например, когда королева Шотландии в 1565 году сообщила о своем намерении выйти замуж за Дарнли, Елизавета немедленно собрала Тайный совет. Да, она могла смягчить совет одного советника, выслушав мнение другого. Иногда она спрашивала советников индивидуально, получая потом коллективную рекомендацию. Назначения Елизаветы свидетельствуют, что она любила уравновешивать точки зрения в Тайном совете. Однако в отличие от Филиппа II она не подбирала в советники людей настолько разных темпераментов, чтобы они не могли найти согласия и в итоге выдавали рекомендацию, представляющую собой выбор из нескольких вариантов. Елизавета, напротив, хотела одно решение – и сразу. Хотя, что не совсем разумно, она ожидала, что члены Тайного совета должны нести ответственность за ее собственные самостоятельные решения, как и за те, что она принимала по их рекомендации[728].
Тем не менее Тайный совет был больше чем совещательный орган, особенно при правителе женского пола. Тогда как у Генриха VIII джентльмены личных покоев наряду с министрами и тайными советниками выступали как добровольные эксперты и распорядители, у Елизаветы служащие личных покоев не участвовали в политике, оставив Тайный совет единственным исполнительным органом. Разумеется, на высшем уровне принятия решений елизаветинский Тайный совет входил в состав двора. В течение трех десятилетий после шотландской интервенции 1559–1560 годов Елизавета большую часть советов получала от ближнего круга проверенных «политических» советников, а в кризисные моменты всегда консультировалась с вельможами при дворе. Однако основная часть работы Тайного совета была административной и квазисудебной, а не совещательной. В конце концов, именно вследствие необходимости провести в жизнь разрыв с Римом и подавить «Благодатное паломничество» поддерживался принцип небольшого работающего Совета в 1530-е годы. Такое же мнение разделяли и во Франции, где Франциск I обращался к conseil des affaires после 1526 года[729].
Численность Тайного совета сократилась при Тюдорах с 227 человек в правление Генриха VII и 120 во время господства Уолси до 19 членов в 1536–1537 годах, 19 – в 1540, 22 – в 1548, 31 – в 1552, 50 – при Марии (хотя только 19 действительно работали в Совете), 19 – в 1559, 19 – в 1586, 11 – в 1597 и 13 человек в 1601 году. За тот же период значительно ускорился темп управления, и тайным советникам приходилось работать все усерднее. В 1520, 1540, 1550 и 1560-е годы Совет обычно созывался три-четыре раза в неделю, но к 1590-м годам заседания проходили почти каждый день, иногда утром и вечером[730].
Со времени отставки Уолси в 1529 году исполнительный Тайный совет был «дворцовым» Советом. Он собирался при дворе в доме или дворце, где тогда жил монарх. Как объяснил сэр Юлиус Цезарь, один из советников Якова I, Тайный совет «всегда имел… приличный зал в каждом здании, где располагается Его королевское Величество. Там был стол для членов Совета и небольшая примыкающая к залу комната, где сидели и писали секретари Совета и их слуги». Требовалось по меньшей мере три секретаря, чтобы «принять их приказы, написать письма или ответы, как распорядятся их светлости»[731]. Большинство заседаний елизаветинского Совета проводилось в Гринвиче, Хэмптон-Корте или Уайтхолле, но когда Елизавета находилась в поездке по стране или в Лондоне бушевала чума, заседания проходили в каждом населенном пункте, где она совершала остановку. Из-за исполнения других обязанностей не каждый советник мог участвовать во всех заседаниях. Средний уровень посещаемости составлял шесть-девять тайных советников на заседании. До войны с Испанией чаще других присутствовали Берли, Лестер, сэр Фрэнсис Ноллис, Уолсингем, сэр Томас Смит, третий граф Сассекс, лорд Говард Эффингем и сэр Джеймс Крофт[732].
В общем после 1540 года Тайный совет составляли высшие сановники государства и королевского двора. При Елизавете между советниками и придворными порой возникали разногласия по политическим вопросам. Например, в 1570 году Томас Хенидж (в то время джентльмен личных покоев и личный казначей) был вынужден уверять Берли, что его «собственная совесть не может упрекнуть его в том, что он когда-нибудь в уголке советовал Ее Величеству вопреки решению ее Совета или когда-либо открывал свой рот по поводу дел, касающихся государственного имущества или управления, за исключением тех случаев, когда она хотела спросить моего мнения»[733]. Однако подобные конфликты случались редко; стабильность елизаветинской политической системы вытекала из однородности ее составляющих. Крупные политические решения неизменно обсуждались и одобрялись всем Тайным советом, прежде чем их начинали приводить в исполнение, даже если они исходили из ближнего придворного круга. Некоторые критики, например сэр Томас Элиот, в правление Генриха VIII сетовали, что в XVI веке совещательный процесс сократился. Елизаветинский ближний круг, конечно, повторял элитные советы 1530-х и 1540-х годов. Однако именно потому, что Тайный совет так много времени уделял делам управления, преимущества небольшого исполнительного органа перевешивали политический ущерб.
В течение всего правления Елизаветы методы работы Тайного совета были просты, но эффективны. Он обеспечивал выполнение своих решений преимущественно посредством государственных документов: то есть, отправляя официальные письма, подписанные семью-восемью советниками, с приказом исполнить конкретные дела. Письма могли отсылаться сами по себе или в поддержку королевских деклараций, комиссий и предписаний. Советники писали лордам-лейтенантам и их заместителям, мировым судьям, сборщикам налогов, шерифам и исчиторам. Они инструктировали уполномоченных по рекузантам, по набору ополченцев и (в прибрежных графствах) по пиратству. Они занимались делами, связанными с предотвращением преступлений, социально-экономическим регулированием, религиозным единообразием, подготовкой милиционной армии, береговой обороной и ремонтом портов, налогообложением, распределением запасов продовольствия, помощью бедным и охотничьим законодательством. Тайный совет нередко отдавал приказы мировым судьям – например, расследовать массовые беспорядки и преступления, обеспечить выполнение статутов против бродяжничества и запрещенных игр, поддерживать обработку почвы и ликвидировать незаконные огораживания, упорядочить работу пабов и собирать необходимую центральному
