«Какой еще можно придумать путь?» — ломал он голову.
А в Вашингтоне тем временем принимались меры к тому, чтобы добиться назначения Джона Дюргэма специальным консулом в Порт-о-Пренс, «учитывая его особую пригодность для данной деятельности». Президент Гаррисон и на этот раз кое-кого разочаровал, направив Дюргэма в Санто-Доминго Сити. Тогда в Вашингтоне и в Нью-Йорке стали распускать слухи, что в Гаити третируют Фредерика Дугласа и его жену. Стефен Престон слышал эти разговоры перед отплытием на родину. У него были свои подозрения насчет источников этих слухов, но он решил промолчать, пока не достигнет Порт-о-Пренса.
— Фредерик, — сказала как-то Эллен Дуглас, — такая жизнь доконает меня! Это безделие просто позорно! Я только и делаю, что меняю туалеты: то для приема, то для званого обеда. А эта пища! — в голосе ее слышалось отчаяние. — Я начала толстеть!
Он рассмеялся.
— Что ж, сударыня, могу посоветовать вам верховую езду. Я-то чувствую себя превосходно.
Она покачала головой.
— Ты — другое дело! Но я же не могу скакать по горам, как ты.
А что он скакал, это было действительно так. Не зная точно даты своего рождения, Фредерик Дуглас считал, что ему уже за семьдесят. Тем не менее он проводил каждый день по многу часов в седле.
— Только так и удается повидать Гаити!
Они поехали пароходом в Кап Аитьен, где Эллен осталась в обществе гостей в большом белом доме на горе, окруженном тропическим садом, а Дуглас в сопровождении нескольких мужчин забрался верхом на вершину Bonne-à I'Evéque. Все, что оставалось внизу, становилось меньше и меньше; вот уже островерхие скалистые края горы, напоминающие звериные клыки. Теперь подножье горы похоже было на джунгли. Говорили, что землетрясение 1842 года очень серьезно расшатало цитадель, но Дуглас, оглядывая эту могущественную крепость западного полушария, подумал, что вряд ли какая-нибудь человеческая армия при всех своих современных орудиях разрушения оказалась бы в состоянии захватить ее. Кристоф воздвиг свою крепость на высоте двух тысяч шестисот футов над уровнем моря как чудо техники, столь гармоничное во всех ее частях, что, хотя, вероятно, цитадель была построена на костях тысяч и тысяч туземцев, казалось, что все это сделано не человеческой рукой.
Дуглас стоял возле огромного камня, под которым покоились останки самого властного негра, какого когда-либо знала история.
«Если бы можно было измерять величие нации по ее замечательным воинам, — думал он, — то маленькая Гаити со своими Туссеном-Лувертюром, Жан Жаком Дессалином и Генри Кристофом, безусловно, заняла бы одно из первых мест!»
На следующий день Дугласа повезли на высокую скалу, возвышающуюся над Молом Сейнт-Николас.
— Вы, вероятно, слышали, что Рейнол назвал это место Гибралтаром Вест-Индии, — заметил один гаитянец, наблюдая за выражением лица Дугласа.
— Вот смотрите, — указал хлыстом второй спутник Дугласа, — гавань почти со всех сторон окружена сушей. Ширина ее всего лишь четыре мили, но глубина такая, что самые крупные суда могут подходить вплотную к берегу. Двести ярдов от земли, и вы не достанете дна лотом в восемьдесят саженей!
Дуглас недоверчиво смотрел вниз. Залив с его зеркальной гладью казался большим озером. Справа подымалась крутая скала, на которой стоял сейчас Дуглас со своими спутниками. Напротив был отлогий лесистый берег. В самом конце гавани виднелась группа зданий, а между ними — голубая лента воды.
— Да, человеку далеко до такого совершенства! — пробормотал Дуглас.
Снова заговорил первый гаитянец:
— А знаете, весь европейский флот мог бы поместиться здесь, укрываясь от любых бурь.
— Да неужели? Это кажется невероятным! — заметил Дуглас.
Его собеседник отвернулся, делая вид, что собирается вскочить на лошадь.
— Сильная нация, — сказал он небрежным тоном, — владеющая этой гаванью, могла бы легко контролировать не только Караибское море, но и даже Южную Америку.
— Зато дружественная состоятельная нация, — с полной искренностью возразил ему Дуглас, — пользуясь этой гаванью, могла бы принести богатство всем островам Караибского моря!
— Ce soit possible![15]
Дуглас не настолько понимал по-французски, чтобы уловить сарказм своего собеседника.
Спускаясь по узкой тропе вниз, они уже не обсуждали ничего, кроме красот природы.
В ноябре военный корабль Соединенных Штатов «Янтик» причалил к Молу Сейнт-Николас, и Дуглас в своем донесении сообщил правительству, что частое упоминание в американской печати о стремлении
Америки добиться баз в Караибском море вызывает беспокойство среди народа Гаити. Как ни странно, Дуглас обнаружил, что он является объектом нападок прессы. Газеты утверждали, что он не пригоден для своего поста.
Некоторое время спустя Дуглас писал: «Беда с моим характером заключалась в том, что я не мог никому позволить использовать меня или мое служебное положение для того, чтобы помогать каким бы то ни было лицам осуществлять их эгоистические устремления как за счет Гаити, так и за счет репутации Соединенных Штатов».
События развертывались довольно стремительно. Ознакомившись с некоторыми фактами, Дуглас сообщил государственному секретарю Блэйну в марте 1890 года, что определенные деловые круги США осуществляют давление на Гаити. В то время Дуглас не знал ничего о докладе Навигационного бюро от января 1890 года, гласившем:
«Стратегическое значение этого острова с навигационной точки зрения огромно, и оно растет в прямой зависимости от тех миллионов, которые американские граждане вкладывают в постройку канала Никарагуа. Соединенные Штаты должны дать понять народу Гаити совершенно ясно, что они имеют твердое намерение не позволить никакой державе обосноваться в этом месте или создать протекторат над островом».
Вернувшись летом в Америку, Дуглас сделал доклад о Гаити перед большой аудиторией в Балтиморе. Он подчеркнул, что последнее время все газеты подвергают его острым нападкам.
— Я полагаю, что печать в основном примирилась с фактом моего пребывания в Гаити, за исключением тех кругов, которые выдвигают своих кандидатов на этот пост, — заявил Дуглас. — Они-то и распускают слухи, что я собираюсь подать в отставку. Им я хочу ответить старинной поговоркой: «Умирают лишь немногие, и добровольно никто не уходит». Я возвращаюсь в Гаити.
Сам Дуглас так освещал события следующей зимы — статья его появилась в сентябре 1891 года в журнале «Норт-Америкен ревью»:
«26 января 1891 года контр-адмирал Герарди, прибыв в Порт-о-Пренс, направил одного из своих младших офицеров на берег, в посольство Соединенных Штатов, чтобы пригласить меня на борт флагмана «Филадельфия»… Я явился по его просьбе и там впервые узнал, что должен буду принять участие в переговорах относительно угольной базы Соединенных Штатов в Моле Сейнт-Николас, — так сообщил мне контр-адмирал Герарди. Он заявил мне с особой многозначительностью, что он назначен специальным представителем Соединенных Штатов, и миссия его заключается в том, чтобы заручиться базой для американского морского флота в Моле Сейнт-Николас. По его словам, мистер Блэйн и мистер Трейси, а также президент Соединенных Штатов высказали пожелание, чтобы я содействовал ему в достижении этой цели. Адмирал дал мне понять, насколько важна его миссия, что я и сам не преминул заметить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
