вилки и ножи. И разговор, прервавшись на мгновение, снова ожил.
— Все же журналисты молодцы! С первых дней были с нами, помогая развеять мглу, неверие, — заговорил снова Венька. — Знаете, скептики сейчас даже находятся. Но поначалу. Вы не можете представить, как было нелегко нам! Немногие верили нам поначалу. Находились и такие, которые писали кандидатские и докторские диссертации. Облачившись в высокие научные фраки, они с пеной у рта доказывали, что севернее шестидесятой параллели не может быть нефти и газа. Они становились в позу защитников государственных средств, обвиняя нас в напрасной трате денег. Эти фомы неверующие не только сеяли сомнения, но часто и мешали развороту работ. Даже после того как здесь была открыта нефть, можно было услышать и такое: «Какая там нефть в Тюмени, она существует в головах… первопроходимцев!»
В любое дело, будь то малое или большое, нужно поверить. Без веры в то, что каждый маршрут геолога, каждый метр скважины, пробуренный буровиками, принесут что-то новое, приведут к открытию, успеха не будет. Но мало верить самим. Нужно, чтобы и нам поверили. И нам не только поверили, но и помогли. Без этой веры, без этой помощи разве бы мы совершили наше открытие?! Конечно же, нет!
— Так за журналистов тост. Так я понимаю? — сияя синью глаз, пропела Светлана.
— За журналистов! За людей печатного слова! За всех, кто способствовал открытию!..
В ресторане гремела музыка. Играл оркестр. Пела певица. На небольшой площадке между столиками в плавном танце кружились пары. Казалось, все плыли куда-то в каком-то сказочно-шумном полузабытьи. На лицах — полуулыбки. На губах — полуслова. В музыке — полугрусть, полурадость. Платья, костюмы, прически… Ультрасовременные соседствовали с модой десятилетней давности. Европа и Азия. Сибирь великих строек и Сибирь кондовая. Технический прогресс, последнее слово науки, искусства и вековое, нетронутое, первозданное… Все плыло в одном каком-то шумно-сказочном полузабытьи…
Светлана кружилась с журналистом. Венька тоже не удержался, пригласил на танец темноволосую, стройную женщину из-за соседнего стола. Лишь Сергей остался за столом. Ему было приятно наблюдать и думать. Почему-то глаза его тянулись к Светлане.
Когда-то он не мог спокойно смотреть на стройный стан Светланы, на ее волосы, подобные солнечным лучам, на глаза, подобные синему небу, на белоснежное лицо, на ее румяные щеки, алые губы. Именно такой хотелось ее видеть. И потому шея ее казалась хрустальной, а грудь мраморной. Теперь это книжное восприятие осталось как воспоминание.
Светлана действительно мила и прекрасна. И, наверно, не найдется ни одного мужчины, который, увидя ее, не обратил бы к ней свой взгляд.
Душевные свойства женщины — доброта, ум, благородство, нежность, человечность — дают крылья истинной любви. Обладает ли она этими качествами? Откуда это знать Сергею. А он лишь знает, что если любишь только за красоту, намереваешься насладиться ею, если в этом одном заключается твое мужское чувство, а ее честь, имя, здоровье, поведение, достоинство тебе безразличны, то это не любовь, а животное влечение. Может, в любви больше, чем в чем-либо, видно истинное лицо человека, его высота и совершенство?! Да горела ли в нем в те годы истинная любовь? Наверно, нет. А вот скорбел и печалился. Это точно. Скорбь и печаль человеческая всегда ведь порождены невозможностью и несбыточностью исполнения желаний. Да, тогда он не мог исполнить не только это!..
Журналист, кружась в вальсе, кажется, не спускал глаз со Светланы. Она мило ему улыбалась. Сергей удивился своему состоянию. Раньше эта идиллия в нем невольно дала бы почувствовать свою ущербность, пробудила бы в нем чувство зависти, ревности. Нет, подобного в Сергее давно уже не было. Точно прошла какая-то очистительная гроза и смыла с души все ущербное, низкое, уронив в душе семена отваги, великодушия, собственного достоинства. Может быть, виновницей всему тому была кристальная чистота Веры?! Да, с женой Сергею повезло…
— Друзья, осетрина-то стынет. Смотрите, как она дымится. Хороша осетрина по-тюменски. Вчера отведала, — усаживаясь поудобнее за стол, лепетала Светлана, разгоряченная после вальса.
— Хороша и осетрина! Только меня все же гложет этот каверзный вопрос, — разглядывая блюдо, начал журналист.
— Какой вопрос? — спросил Венька.
— Не сгубите ли вы рыбу?
И снова за столом разгорелся словесный поединок.
Венька. Конечно, добыча нефти, развитие промышленности будут влиять на природу, на ее золотые дары. Но и мы ведь не лыком шиты, задумываемся. Вот сегодня этим проблемам была посвящена сессия областного Совета…
Журналист. А не кажется ли вам, что такие хорошие мероприятия… проводятся так себе. Поговорили. Приняли хорошие решения. А дальше… по-прежнему. Это не только беда вашего края. Может быть, только у вас люди другие? И я, возможно, ошибаюсь. Но…
Сергей. Но пока улов рыбы не уменьшается.
Журналист. Возможно, причина здесь и в другом. Просто потребности растут. Цивилизация… А знаете, что говорил Марк Твен по этому поводу? Цивилизация — это машина, фабрикующая потребности. Я говорю уже не о рыбе. Западный мир, например, во второй половине двадцатого века потребляет в тридцать два раза больше продуктов промышленности, чем век назад. Подсчитано учеными.
Сергей. Что у них, больше занятий нет, как подсчитывать, кто сколько съел, потратил?
Журналист. Не берусь сказать, насколько точно подсчитали ученые, но ясно одно: человек в наше время расходует все больше и больше природного сырья и энергетических ресурсов. Ведь где-то теперь и вода, обыкновенная вода, на вес золота. А человек сколько на себя тратит? И сколько без надобности…
Приняв ванну, человек взялся за электробритву. Потом зубная паста. Лосьон. Одеколон. Нейлоновая сорочка. Костюм из синтетики. Пальто на поролоне. Шапка. Шарф. Ботинки. Все из новых материалов, сотворенных машинами, которые в свою очередь съели уйму сырья, энергии. На улице он идет не пешком, а садится в машину. Попробуйте подсчитать, сколько он использует природных богатств, пока доберется до рабочего места?
Венька. Это какая-то сказка, а не жизнь. Впрочем, вы народ пишущий. Вам нужно говорить образами. А если так посмотреть, без крылатых слов. У нас, например… Сколько стоило труда организовать горячие обеды вахте!..
Журналист. А я слыхал, что у вас в квартирах и газ и ванны…
Венька. Кое у кого есть и газ, и ванны, и телефон. Но…
Журналист. И все же. Сравните условия вашей жизни и работы на Севере в самом начале организации промыслов и теперь. Есть разница?
Венька. Конечно. Вперед идем, а не назад. Вначале сами рубили дома, а теперь дают квартиры.
Журналист. Я слыхал, что есть у вас и комбинаты бытового обслуживания и водопровод… Во сколько раз за эти годы выросли услуги сферы обслуживания даже
