Великолепное стихотворение! Абсолютно гениальное! И эти последние строки — «Я понять тебя хочу, смысла я в тебе ищу…» — это квинтэссенция всех пушкинских метаний. Он был человеком очень жизнелюбивым, и вино, и пирушки, и песни, и красавицы, всё это известно. Карты и кутежи и даже такие истории, которые не делают чести высокоморальному человеку, всё было при нём. Но его огромный интеллект и его поиск ответов на самые главные вопросы жизни, не давали ему покоя даже в объятиях красавиц, даже за стаканом шипучего вина, рядом с друзьями на пиру.
И в этом стихотворении это очень хорошо видно. Он искал ответы на эти вопросы — зачем я в жизни, к чему я призван, в чём предназначение всех людей на свете. Без масонства ему бы было очень трудно определиться. Об этом хорошо писал Вяземский, который возможно знал его, Вяземский и Карамзин знали его лучше всех остальных людей, включая возможно даже его родителей, которые его не вполне понимали. И это ощущение братства с чужими людьми, это очень важно. Он же считал семью Карамзина более близкой для себя, чем свою собственную, а советы Вяземского куда более важными, чем советы его отца и дяди.
Н. АСАДОВА: Вы говорили про подражание Ключерёву, сначала такое ёрническое. Но ведь потом он исправился и написал совершенно другие вещи.
Л. МАЦИХ: Это правда, да. К сожалению, о Фёдоре Петровиче Ключерёве мы постыдно мало знаем. Вы большой молодец, Наргиз, что знаете о Ключерёве, как о поэте. Это великий русский поэт. Цветаева говорила: «Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черёд». Возможно, время Ключерёва ещё не настало. Это потрясающее явление в русской словесности, он был масон знаменитейший, почтмейстер, кстати, не бравший взяток, колоссальная редкость. Как работать с таким!
И кроме того, он был стихотворец. У него есть стихотворение, правда длинное, гимн. Но я прочту вам отрывок и мы сопоставим это с пушкинским «Пророком», возможно самым лучшим стихотворением в российской религиозной лирике, в русскоязычной. И мы поймём, что оказало на него влияние, как он от ёрничества перешёл к очень глубокому вглядыванию в Библию и к серьёзному её комментированию. Какие шедевры он создал! Вот ключерёвский гимн.
Н. АСАДОВА: Отрывочек.
Л. МАЦИХ: Отрывок.
Блеснул, блеснул троякий свет!Прогнал лучами мрачность ночи!К святилищу преграды нет:Питайтесь истиною, очи!При свете тройственных лучейПознайте чин природы всей!Открылся к свету новый путь,Чрез крепость в вечный храм свободы,Дерзай через семь ступней шагнуть,Проникнешь в таинства природы.К науке пятой вскинь свой взор,В ней узришь всех наук собор.
И третий куплет — абсолютно колоссальный, тут их несколько, но я ограничусь тремя.
Открылось таинство работ,Сокрытый огнь блеснул из тлена,Из жизни в смерть, чрез смерть в животРодится дух и ветвь зелена;Из черной персти дух изрек,Что было, есть и будет ввек.
Великолепные строки! Они очень сильно Пушкина поразили. Это уже современный нам русский язык, творцом которого считается Пушкин, и по заслугам. Здесь нет этой тяжеловесности XVIII века.
Н. АСАДОВА: И во времена Пушкина говорили между собой на французском.
Л. МАЦИХ: Об отвлечённых предметах говорили по-французски. А тут глубокие религиозные истины и великолепные размышления. И чувства, и разум, на блестящем русском языке выражены. И Пушкин стал по-иному смотреть на Библию, конечно, с подачи своих учёных друзей — Вяземского и Чаадаева. Чаадаев ему это очень советовал. И он перечёл Библию, как он писал, «новыми глазами», открыл пророка Исайю, которого назвал самым красноречивым человеком за всю историю мира.
Н. АСАДОВА: Да, мы спрашивали в викторине на сайте, слова какого библейского пророка были переложены в стихотворение Пушкина «Пророк»? Правильный ответ — Исайя. Те, кто правильно ответил, получат в подарок книгу, ваши имена все есть на сайте.
Л. МАЦИХ: Давайте я прочту из Библии, из Исайя, а Вы прочтите пушкинский «Пророк». Шестая глава, первый стих из Исайи.
«Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое, и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его! И поколебались верхи врат от гласа восклицающих, и дом наполнился курениями. И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен. И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас? И я сказал: вот я, пошли меня».
Это из Исайи. Теперь пушкинское переложение, как своеобразный комментарий, интерпретация и блестяще показывающая внутреннее усвоение им гениальных строк Исайи.
Н. АСАДОВА:
Духовной жаждою томим,В пустыне мрачной я влачился,И шестикрылый серафимНа перепутье мне явился.Перстами легкими как сонМоих зениц коснулся он:Отверзлись вещие зеницы,Как у испуганной орлицы.Моих ушей коснулся он,И их наполнил шум и звон:И внял я неба содроганье,И горний ангелов полет,И гад морских подводный ход,И дольней лозы прозябанье.
Л. МАЦИХ: Между этими строками и его юношескими стихами «Гаврилиады», между экстремизмом оды «Вольность» или между строками «Боюсь, брусничная вода мне б не наделала вреда» огромная разница. И то, что Пушкин от пустяков, от шалостей, от необязательных строк, от ёрничества своего…. «Накажи, святой Угодник, капитана Борозду. Разлюбил он, греховодник…» ну и дальше по тексту. Это он тоже писал с удовольствием. Согласитесь, трудно себе представить, чтобы в одном человеке эти грани совмещались. Но он был именно таков. Но для того, чтобы отрешиться от всей шелухи, от скорлупы и написать гениального «Пророка», нужно было по-новому взглянуть на Библию.
Это невозможно без наставников. Наставниками его были масоны.
Н. АСАДОВА: Комментарий нам пришёл от нашего слушателя Владимира: «Пушкин далеко в масонстве не пошёл, потому что он, как великий поэт, знал, куда идёт — в вечность».
Л. МАЦИХ: ну, мы в известном смысле все туда идём, Владимир. Пушкин, я думаю, знал своё предназначение издавна. Об этом писал Энгельгардт, его лицейский наставник, что он хочет блистать именно посредством поэзии и полностью лишь отдаётся тем предметам, которые к этому непосредственно ведут. Отсюда его те черты, которые воспринимались, как легкомыслие, нежелание учить какие-то вещи, общеобязательные. Скажем, он был очень плох в математике. Никак она ему не давалась, он не прилагал усилий для этого.
Он не считал для себя обязательными некие общепринятые нормы. Очень хлёсткие эпиграммы, очень злобные, ядовитые ярлыки, которые он приклеивал, и к мужчинам, и к дамам. В те времена не было так принято. И это он делал оттого, что он осознавал своё предназначение и избранность. И то, что его миссия — это именно блистать. Но это же обуславливало и нелюбовь к нему, и то, что не брали его на службу, нигде он не мог устроиться по-настоящему, нигде толком не служил, и денег не зарабатывал службой, в отличие от всех своих друзей. Из-за этого и в масонстве ему не было ходу.
Он не был человеком системы, он был одиноким гением и именно так себя всю жизнь и вёл.
Н. АСАДОВА: Из «Овидия» его выгнали в итоге или нет?
Л. МАЦИХ: Нет. Он ушёл из «Овидия». Эта ложа особо ничем не блистала, и особых работ не вела, как потом писал его родственник Мусин-Пушкин-Брюс, с тройной фамилией человек, он был исследователь масонства. Он писал, что от ложи «Овидия» никаких особых донесений о работах не поступало. Дело не в конкретном его членстве, а в том, что идеи, которые вдохновляли его, в том числе на великие произведения, как «Борис Годунов», как «Пророк» «Отцы-пустынники и жены непорочны», «Когда владыка ассирийский»… По-настоящему великие стихи, они вдохновлялись масонскими идеями и непосредственно масонскими учителями, как живыми — Чаадаев, Карамзин, Вяземский, так и усопшими — Новиков, Гамалея или цитируемый нами Ключарёв.
Н. АСАДОВА: Вопрос такой нам пришёл: «Был ли масоном Байрон?»
Л. МАЦИХ: Байрон масоном был. Но Пушкин любил его не за это. Вот байронизм пушкинский, немножко смешной, наивный, инфантильный даже в чём-то, который был тогда там популярен среди молодых, Пушкин отдал ему должное. Но это была салонная мода, но глубоко его не затронула. Дело в том, что он преодолел поверхностный байронизм и в мировоззрении своём вышел на иные горизонты, на иное понимание бытия во всём его ужасе перед бездной смерти и во всём его величии перед той бездной, которую может открыть перед человеком преобразующий дух.
