58
Голова гудит так, что невозможно хоть как-то соображать. Меня били?
Перед глазами всё плывет, к горлу подступает дурнота, состояние такое, что лучше бы умереть. Пытаюсь сдвинуться, но ничего не выходит. Тут же окатывает волной ужаса с ног до головы. Меня больше не слушаются руки и ноги?
Дёргаюсь и охаю, потому что что– то больно впивается в кожу.
Остается только мотнуть головой и зажмуриться. Во рту отвратительно пересохло. Что же они сделали?
– Осторожнее, – доносится будто сквозь туман смутно знакомый голос. – Тебя приложили сильнее, чем меня.
Спустя некоторое время получается сфокусировать взгляд и увидеть в углу тёмного помещения девушку… девушку… Господи, это же Пелагея!
Круги под глазами, волосы в беспорядке, но всё та же королева, которую мы тогда встретили в торговом центре. Будь на ней наряд от всемирно известных кутюрье или же лохмотья – неважно. Даже сейчас, сидя на полу со связанными руками, она не сломлена.
А вот меня усадили на стул и привязали к нему. Сарафан немного порван, но ещё похож на одежду.
– Как… – хрипло спрашиваю я. – Как ты… мы тут оказались?
Пелагея только качает головой:
– Игры больших людей. Кто бы мог подумал, что наш клиент Абдулов на самом деле не тот, за кого себя выдает, и только и мечтает отобрать наш бизнес.
Я хмурюсь. Бизнес… пусть не политика, но грязи хватает. А, когда большие деньги, то не особо заботятся о методах.
– Чего они хотят? – спрашиваю тихо, понимая, что могу не услышать ответа. Либо услышу такой, что мне совсем не понравится.
Пелагея откидывает голову на стену, упираясь на стену.
– Хотят, чтобы отдали им магазины, чего уж там. Переписали на них всё. Разумеется, мне сказали не всё, Абдулов – сексистская тварь, для него женщины хороши только в постели, поэтому и говорить мне толком ничего не стал. Он ждёт Архипа и Демьяна.
Тон, которым она это сказала, не давал сомневаться: братья точно придут за ней. Но… как быть со мной?
– Ты сама как попалась? – интересуется Пелагея. – Ладно я, не особо задумалась, когда они явились обсуждать новую коллекцию, обычное же дело.
Я невольно вздрагиваю, потому что вопрос верный. Только вот стыдно признаваться, что доверилась той, кому не следовало. Правда, я с ней не ходила в безлюдное место, а всего лишь оказалась в туалете бара, где достаточно посетителей.
– Я… – голос предательски срывается. – Я ездила в больницу к Кирюшке, а потом с подругой зашли в кафе. Там была Ляля…
Пелагея презрительно фыркает, на её лице написано всё без слов. И так ясно отношение к белокурой стерве.
– Да, согласна, – вздыхаю я. – Там была она, сказала, что больше не претендует на Архипа, вроде бы даже разговорились, потом я зашла в уборную, там она. На выходе у меня потемнело в глазах и всё…
– Сучка крашеная, – бормочет Пелагея. – Спуталась, значит, с компанией Абдулова. Решила, что тебя можно будет тоже использовать в грязных играх.
– Она… – начинаю я и тут же умолкаю.
– Что? – вскидывает на меня карие глаза Пелагея.
– Она считает, что после этого Архип вернется к ней? Ну, хорошо, я всего лишь очередная девушка, но ты– то сестра.
– Какой бред ты несёшь, Алиса, – едва не рявкает Пелагея, – тебя, видимо, хорошо стукнули перед тем, как доставить сюда.
Я тут же сжимаюсь, не ожив такой отповеди.
– Запомни, для Архипа ты не очередная. Очередную он бы не привез в свой дом.
В этот момент она так похожа на Архипа и Демьяна, что внешне, что характером… даже сказать нечего. И я понимаю, что Абдулов зря похитил эту девушку. Робости и уступчивости в ней ни на грамм.
– На что же рассчитывает это крашеная ведьма… – Пелагея снова фыркает рассерженной кошкой. – Кроме мести ей рассчитывать не на что. Если же считает, что после такого можно воссоединиться с Архипом, то в пустой голове признака мозгов не было никогда. Хотя, о чем это я… Их действительно не было.
В это время открывается дверь, и мы слышим звук аплодисментов.
– Как же вы, девочки, друг друга не любите, прямо зависть берет.
Я поворачиваю голову и вижу незнакомого мужчину. Весь такой чистый и холеный, только глаза смотрят так, что делается жутко и хочется как можно скорее спрятаться.
Хищник под налётом цивилизации. Холодный, беспринципный, невозмутимый. Он скрутит шею неугодному и пойдет дальше. Ему всё равно. Мне второй раз за короткий срок становится дурно, хотя, казалось бы, куда ещё больше?
– Зуфар, вам-то что? – чуть не выплевывает Пелагея, скривившись, глядя на него. – Алиса, знакомься, Абдулов, наш похититель.
– Как грубо, – хмыкает он, обнажая идеальные белые зубы. Улыбка, от которой делается жутко. – Алиса может пойти ко мне по доброй воле. Ничего не имею против ласковой беленькой кошечки.
– Ни за что… – хрипло шепчу я.
И совершенно не ожидаю того, что он преодолеет разделяющее нас расстояние за каких– то несколько шагов и окажется настолько близко, что невозможно отпрянуть. Сжал подбородок, дав только сдавленно охнуть.
