– А кто сказал, что не могу? – Засмеялся отец. – Два g хватит? Я эту вещь для космонавтов создавал. Будешь моим первым подопытным.
Скорпиона придавило к полу. На тело навалилась необычайная тяжесть, стало труднее дышать, двигать мышцами. Любое движение было необыкновенно сложно. Кости схватило в тиски.
– Ещё, это не предел. – Прохрипел Скорпион. – Добавляй.
Дмитрий стал постепенно добавлять силу тяжести, а Скорпион все требовал ещё и ещё. Совсем не мог пошевелить и мизинцем, щёки втянуло, а все требовал.
– Притормози, не всё сразу. Перегружаться не стоит. Опасно. Ты и так сейчас в земной гравитации будешь парить над землёй, как бабочка над цветочками.
Грудь отпустило. Лёгкие тут же хлебнули полную порцию воздуха, как набирает ныряльщик после нескольких минут под водой. Мышцы расслабило, как после долгого массажа. Вернулась обычная нормальная гравитация. Скорпион вскочил в один момент, подпрыгивая выше обычного. Все движения казались лёгкими и быстрыми.
– Как ощущения?
Дверь снова с сухим щелчком отворились, на пороге стоял Дмитрий с сияющими радостью глазами. Чуть ли не прыгал от радости. Детище удалось на славу.
– Фантастические. – Скорпион разогнался по комнате, пробежал по боковой стене, даже не стараясь упасть.
– Комп выдал первые результаты. Твои мышцы сейчас работают, словно ты в 910 от земной гравитации. А ведь это только начало.
Скорпион встал среди комнаты, пристально посмотрел в глаза:
– Так вот почему ты взял отпуск! Значит пару недель мне здесь обеспечено?
– Ну, ты же не против?
Скорпион улыбнулся:
– Да кто же от такого откажется? Звони маме, мы ночуем в тайге!
– Она с дочерью в деревне, ничего страшного.
Ресурсы базы позволяли забыть о голодной смерти двум людям на несколько десятилетий. Через две недели, когда Дмитрий понял, что если не вернётся в деревню за женой, то будет уничтожен, отец и сын выбрались на поверхность, щуря глаза от яркого солнца.
Отец набрал в весе, не в том дурном, что висит на пузе, по бокам и тринадцатым подбородком, а кубиками пресса и поджарыми подтянутыми мышцами по всему телу. Иногда Скорпиона удавалось выкинуть из гравикомнаты и залезть в неё самому. Благодаря этому сейчас не прогибался под тяжестью сумок на обратном пути сквозь буреломы, а шёл быстрым шагом, с лёгкостью перепрыгивая завалы деревьев.
Сын же только за первую неделю оброс мышцами так, что всё норовил подпрыгнуть под потолок, когда поднимался по ступенькам. С трудом себя удерживал. Это не те мышцы, что скрепили сухожилия, не давая даже нормально сесть, не то, что прилечь. Это сухожилия натренированы таким образом, что с лёгкостью заменили и мышцы и связки. Последнюю неделю потратил на то, чтобы сухожилия были не только крепче стали, но подвижнее и эластичнее воды. Суплес при марсианской гравитации способствовал. Дома пришлось три дня корректировать строение тела. Слишком выделялся массой для земной гравитации. К счастью, старый волхв давал наработки, как уплотнить мышцы. Волокна сжимались в размерах, но крепость и массу имели ту же самую. Человек, прорабатывающий эту систему, мог выглядеть полным дистрофиком, но класть на лопатки массивных дядей. В большей степени из спортсменов, это наблюдалось у борцов.
Предпосылки новой цивилизации медленно, но верно пробивали путь в новую эру.
* * *
Сёма, покачиваясь, выбрался из татуировочного салона. Просидел с самой зари до полудня. Ноги вывели на раскалённые душные улицы города. Жарило так, что ничего живого в радиусе обзора не наблюдалось. Фиеста продлиться до заката. Народ скрылся в домах под горой вентиляторов, кондиционеров.
Подросток облокотился на старую оградку, вдохнул тяжелого горячего воздуха. В голове немного плыло, краска попала в кровь, вызвав эффект лёгкого алкогольного опьянения. Невольно вспомнил японское пиво.
Правое плечо саднило, кожу щипало. Там, под тройным слоём бинтов и пластыря, теперь навсегда поселился тёзка – Леопард: голова с огненными пылающими глазами, оскаленный острыми, как бритва зубами рот. Одна лапа занесена для удара, когти сверкают на солнце.
Сёма нанёс на плечо свой тотем.
Коробочка мобильного легла в руку, вытащил из байкерской кожаной куртки – молился на уроки терморегуляции тела. В жару хоть в кофте, в мороз хоть в фуфайке, но только не долго. А куртка служила надёжным защитником от встречного ветра, когда катался на мотоцикле. До того привык, что носил и просто так, повседневно. Пальцы пробежались по кнопкам:
– Скорп, забери, а… Голова кружится.
– Всё-таки сделал? – Раздался насмешливый голос. – Тебе-то это зачем?
– В целях конспирации. Чтобы никто не догадался.
– Ты прав, глядя на наши татуировки, умному человеку и в голову не придёт, что это наши тотемы. Секрет класса “три нуля”. Полная дезинформация противника.
– Скорп…
– Да в трёх минутах от тебя уже. Жди, кстати, через пять минут пойдёт дождь. Смотри, не намочи нового друга.
Сёма поднял глаза в чистое синее небо, на небе только пару облачков, да и то где-то далеко у самого виднокрая, произнёс:
– Ты уверен? Тут скорее, нашествие инопланетян или метеоритный дождь…
В трубке послышалась капля сомнения, как будто Скорпион колебался, донеслось:
– Да жарко что-то, пошептал с утречка. Надоел что-то этот зной.
Мобильник щёлкнул и отключился. Сёма осторожно натянул куртку, не потревожив рукавом кровавой раны на плече, заживающего боевого друга.
Три минуты не успели кануть в вечность, как на дороге послышался рёв стального зверя. Кава нёс кожаного рыцаря бережно, хоть и шнырял между машин, как пчела меж цветами. “Конь” вдарил по тормозам, оставив небольшой шлейф на асфальте, вздыбив пыль. Солнцезащитное стекло шлема взлетело к небу:
– Любишь скользкие дороги? – Прищурился Скорпион.
Сёма кивнул:
– Да, только мотоцикл не любит, носит как пьяного, колёса в разные стороны, а я в кювете. И инспектору замучился объяснять, что зелёные бумажки и права – идентичные вещи.
– На, держи. Никитин вчера сделал. – Скорпион протянул водительские права.
– Как так? Я уже и не помню, когда последний раз фотался цветными фотографиями. На паспорт вроде чёрно-белые были. – Сёма поправил куртку, натянул второй шлем, вскочил в седло.
– Фотографии со спутника. На нас уже досье, как томик “война и мир”.
– Прав был Королёв, когда вместо ядерной боеголовки, как его просили маршалы, запустил в космос первый спутник.
– Гений, – подтвердил Скорпион. – Отсидел в лагерях по наговору шесть лет, не сломался. Вышел и открыл человечеству выход в космос. Первый спутник, первые живые существ на орбите, первая посадка с орбиты, первые фотографии обратной стороны луны, первый человек в космосе, первый выход в открытый космос. Есть, чем гордиться. Имена вторых история не запоминает…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
