Со своего высокого места Макс смотрел, как по обе стороны дороги убегают назад зеленые ограждения и пологие холмы провинциальной Англии. Время близилось к полудню, и карета уже громыхала на окраине северного Лондона. Макс знал, что сосущая тревога у него в груди исчезнет только тогда, когда он увидит Кэтрин. Он ругал себя самыми последними словами за то, что не сообразил, как опасно отдавать ей письма. Он простить себе не мог, что не подумал о продажности полиции сверху донизу, при которой преступник вполне мог купить все интересующие, его сведения. Как всегда, Сиск в очередной раз оказался прав. Хотя думать о таких возможностях – святая обязанность самого Макса, не говоря уже о его долге защищать Кэтрин.
Да, он· забыл об осторожности и бдительности, отдавшись чувствам и переживаниям, вместо того чтобы хорошенько поразмышлять обо всем происходящем. И как теперь ему поступить, он ума не мог приложить. Иногда ему казалось, что проще всего будет явиться к ней и умолять выйти за него замуж. Теперь такие мысли его уже не пугали. Напротив, ему представлялось, что только женитьба сможет действительно уберечь ее от опасностей, если только она пожелает разделить с ним свою судьбу. И если он сможет оставить свою работу и предаться менее опасной и более светской жизни.
Кэтрин. Кэтрин. Он зажмурился и почувствовал, как его беспокойство за нее завязалось в еще один узелок. Надо было наплевать на всю конфиденциальность и показать ей список всех подозреваемых. Предупредить ее об Эверсоуле. С другой стороны, до сих пор ни у кого не находилось причин считать констебля предателем. Все станет на свои места, как только он доберется до Кэтрин и убедится, что с ней все хорошо. Только тогда у него сердце перестанет колотиться где-то около горла и с груди снимется тяжесть, так мешающая дышать. Ничего, уже скоро. Они ехали теперь в окружении грохота дневной уличной суеты на Эджвэр-роуд. Кучер в сто первый раз зевнул во весь рот и повернулся к Максу, чтобы тот сказал, куда ехать дальше. Вскоре они катили по Мортимер-стрит.
Каким-то колдовским образом перед домом Кэтрин все выглядело едва ли не точно так же, как пару дней назад, когда Макс уходил отсюда. Кем6л все так же стоял на тротуаре у основания парадной лестницы, изо всех сил упираясь ногами и судорожно сжимая в руках поводок, прицепленный к ошейнику Люцифера. Пес изо всех сил тянул и тянул, являя собой высшую степень собачьего беспокойства. Тут Макс заметил, как из-за кустов около парадного входа на миг выглянула и тут же спряталась мальчишечья головенка. Какого черта? Нейт?!
Ошарашенный Макс махнул кучеру рукой остановиться, и карета встала, не доехав до дома.
Макс соскочил на тротуар, причем его появления никто не заметил, и быстро зашагал вперед. С мученическим видом Кембл с трудом сдерживал мастифа, который, скребя лапами по камням, неумолимо все ближе и ближе подбирался к кустам.
– Он же тебя любит! – чуть не умолял щеголеватый приятель Макса. – Давай, Нейт, хватит, вылезай! Леди Кэтрин его не может взять, а ты должен! Слышишь – должен! Я требую, в конце концов!
– Нет, да не могу я! – хныкающим голосом отвечал Нейт, отчаянно залезавший все глубже в кусты. Гляньте, мистер Кембл, я ж его боюсь! Ой, слава Иисусу, деве Марии, Иосифу! Это же мистер де Роуэн!
Кембл в мгновение ока обернулся.
– Слава Богу!
Люцифер от радости подобострастно заелозил задом при виде подходящего Макса. Кембл с нескрываемым облегчением сунул поводок ему в руку.
– Нейт, чего ты прячешься в кустах у дома леди Кэтрин? – требовательным тоном спросил Мaкc, не обращая внимания на восторженное сопение Люцифера.
Кембл, должно быть, уловил лукавый тон его вопроса.
– Я к его бдению здесь никакого отношения не имею! – поспешил заявить он, демонстративно выставив перед собой ладони.
Однако Макс не сводил с Нейта буравящего рассерженного взгляда.
– Я тут, это, решил посторожить еще ночь, – неохотно пробормотал мальчуган, выбираясь из падубных кустов. – Я-то что! Про леди Кэтрин вам побеспокоиться надо!
– Что? – чуть ли не крикнул Макс. – Что с ней?
Нейт, обычно невозмутимый, принялся тискать руки.
– Она уехала с одним типом из благородных! – выпалил он, и глаза у него стали размером с два соверена. – Прямо пять минут назад. Я его прочухал, де Роуэн! Клянусь Господом всемогущим! Это он, точно он, ну тот, который за вами тогда в парке увязался! На нем тот самый шикарный плащ!
К ним, громко топоча, подошел констебль Сиск.
– Какие очередные байки ты травишь, парень? – поинтересовался он, прикрывая рукой широченный зевок.
Посерьезневший Кембл положил тяжелую руку ему на плечо.
– Он думает, что Кэтрин похитили. Так, Нейт?
У Нейта был совсем несчастный вид.
– Он ее надул, вот чего я думаю. Она его в дом пустила. А потом чуть не сразу я услыхал, как боковое окно скрипит, будто его кто открывает. Так я, это, подлез под этот вон карниз и за угол глянул. А там из окна этот самый шикарный плащ и вылазит, только замотано в него чего-то было, здоровенное такое, и чего-то там внутри лязгало, жуть! А потом оттуда выпал серебряный подсвечник, и тип, который внизу стоял, его обратно и запихал ...
– Какой еще тип? – резко спросил Макс. Нейт сощурился.
– Да тот пронырливый фараон, который с участка на Куин-сквер. Этот ... Эверсоул!
Ужас сжал сердце Макса ледяными клещами.
Но Нейт продолжал рассказывать.
Я за ним малость следом прошел, потом решил вернуться, вот только когда подбежал к дому, то увидал, как фаэтон за угол завернул, на Риджент-стрит, значит.
Макс опустился на корточки и посмотрел мальчугану прямо в глаза.
– А тот человек в плаще, Нейт, – спросил он, не в силах унять предательскую дрожь в голосе, – не разобрал, как его зовут? Или куда они собирались поехать?
С глазами, полными слез, Нейт кивнул.
– Она называла его мистер Вост. Приехал на большом черном фаэтоне и сам правил. Сказал ей, что в Гайд-парк поедут. Он поганый, де Роуэн, такой поганый. Я знаю.
Пока фаэтон Руперта Воста неторопливо катил по Гайд-парку, следуя плавным поворотам верхней аллеи для верховой езды, Кэтрин украдкой разглядывала профиль своего попутчика. Теперь ей стало понятно, как могла простоватая и застенчивая Aмeлия, дочь лорда Уэлбриджа, влюбиться в Воста. Солнце пробивалось сквозь листву, и пятна солнечного света проплывали по его прямо-таки ангельской наружности и мерцали на золотистой шевелюре.
Вост притормозил экипаж и с улыбкой повернулся к Кэтрин. И вдруг совершенно необъяснимым образом Кэтрин вспомнилось давнее предостережение Макса о ее одиноких прогулках в парке. Нет, ну что такое ей в голову лезет! Разгар летнего дня. Едет она не с кем-нибудь, а с настоящим джентльменом.
