Читаем без скачивания Орион взойдет - Пол Андерсон

Она улыбнулась. Лампа янтарем заливала ее волосы и кожу, тени, колеблясь, подчеркивали очертания крепкого тела, глубокую впадинку между грудями. Она готовила обед, и тепло комнаты пахло ароматами пищи и чуточку – смолой. За окнами царила ночь, но звуки мира пробивались внутрь ропот прибоя, колыхание деревьев, крик совы.

– Тебе нравится все, что вокруг, – улыбнулась она. – Такой ты у меня человек.

– …И тем меньше я их понимаю, – продолжил он из кресла, в котором сидел, восхищаясь ею.

Готовила она несравненно лучше, чем он, а Иерн мыл тарелки после еды: разумное разделение труда. Еще она искусно колола дрова кремневым топориком, на котором сама навела, как положено, острую кромку, а он только таскал поленья домой.

– Как так? – продолжила она деловитым тоном.

Каменная плита, лежавшая сверху на кирпичной печке, прогрелась, и вода закипела в сосуде из теплостойкого стекла, поставленного в отверстие над огнем; алюминиевая сковородка с синтетическим покрытием уже раскалилась, ожидая жаркое.

Он подыскивал нужное слово:

– Не знаю, как сказать, даже не могу задать правильных вопросов. Но это же форменное противоречие – с одной стороны, всеобщий индивидуализм; тут тебе и свободные фермы, и мелкие, но вполне самостоятельные бизнесмены, шкиперы, распоряжающиеся жалкой лодчонкой, но идеал у всех…

– Моя мать и приемный отец рассказывали мне, что перед войной люди не были настолько озабочены заработком. Все шло как бы само собой. Я вижу в этом реакцию на маураев.

– Так, но, с другой стороны, возьмем эти Ложи, регламентирующие жизнь своих членов… или я ошибаюсь?

– Объяснить так сложно, – сказала она. – Даже не знаю, сумею ли я это сделать, поскольку выросла в этом обществе. Ты смотришь на нас со стороны и, должно быть, кос-что видишь яснее, чем я. Давай-ка продолжим этот разговор за обедом.

Иерн был в восторге. Он давно успел убедиться, что женщина эта выросла среди варваров. И он никак не мог понять, какова она на самом деле.

Северо-западный Союз никогда не был основан, он просто рос – сам собой. Наименование восходило к ассамблее Виттохрии, зафиксировавшей сложившиеся отношения. Однако после нее прошла еще сотня лет, прежде чем перестали присоединяться новые территории.

В темную и бедную хрониками эру, последовавшую за войной Судного Дня, коща города гибли или умирали на корню, климат стал холодным и буйным, хворала сама природа, и уцелевшие жители Северо-запада входили в контакт лишь с захватчиками-монгами, каким-то образом сумев одолеть их. Необходимость держаться вместе – плечом к плечу – и породила Ложи.

Здешний народ всегда был самостоятельным и склонным к общению. У них были свои церкви, клубы, гражданские организации, добровольные службы и тому подобное. Старейшие Ложи – Оленя, Лося, Льва и Масона – возводили свое происхождение к временам, предшествовавшим катастрофе.

Они послужили ядром и примером; аналогичным образом уцелевшие небелые аборигены, сохранившие остатки трибализма, возобновили его в новых формах. (Являя тем самым почти единственную аналогию ранней маурайской истории.) Сперва Ложа считалась мужской организацией, предназначенной для взаимопомощи. Чаще всего помощь эта носила военный или полицейский характер. Здесь, там и далее Ложа становилась милицией, набирала рекрутов, обучала их, изготовляла и копила материалы, строила опорные точки и укомплектовывала их людьми… воевала – когда была необходимость. Добавим к этому ее гражданские функции. Ложа организовывала медицинские и пожарные команды, заботилась о престарелых, искалеченных и осиротевших, отвечала за сохранность книг и прочих реликвий, строила школы для детей, создавала общественное мнение, формировала цивилизованное поведение. Обряды, костюмы, инициации, ранги, мистика давали членам Лож силу: в них был и отдых, и восстановление. Членство всегда было добровольным, поскольку призраки древних Соединенных Штатов и Канады еще долгое время терзали умы людей; но когда Ложи окрепли, нашлось немного желающих держаться вне их покровительства.

Постепенно и неторопливо Ложи распространяли свое влияние за пределами своих первоначальных Собраний. Члены Лож, перебиравшиеся на новое место, основывали дочерние собрания в тесном взаимоотношении с первоначальными. Выработав иерархию для принятия решений, братства всегда сохраняли кое-что в тайне, а военные функции Лож подкрепляли эту привычку. Постепенно высшие офицеры стали распоряжаться значительными силами, однако не бесконтрольно, любой недовольный мог затеять на общем собрании голосование против неугодного ему решения, обратиться к гражданским властям или просто покинуть Ложу. Однако, когда речь заходила о ресурсах, природных и человеческих, общества, расположившего свои Собрания от Берингова моря до мыса Мендоцино 92, вкладывавшего средства во все предприятия, начиная от фермы и кончая интерконтинентальными торговыми компаниями, сила эта делалась весьма влиятельной. В отличие от некоторых аборигенных племен, которые воспользовались этим именем, Ложу не следовало отождествлять с местностью. Географически их территории налагались. В начале истории Союза члены какой-нибудь из них могли иногда оказаться во враждующих лагерях во время стрельбы. (В те времена столкновения мериканов с монгами происходили достаточно редко. Чаще всего случались стычки между драчливыми и обычно недолговечными городками. Когда норрмен воевал с норрменом, или монг с монгом, он не гнушался искать союзников среди чужаков. Козни и предательства трудно было счесть. А потом среди коротких перемирий могущественные семейства заключали перспективные браки за рубежом, расцветала торговля товарами и идеями и возникал блестящий центр наук и искусств, привлекая к себе иностранцев и местных жителей.) Братства, впрочем, старались смягчить борьбу и собрать родственников вместе. Они хотели, чтобы норрмены выступили против монгов, отогнали их с восточных гор… потом оставалось выковать новую и единую цивилизацию.

В этой цивилизации человек делал то, что считал необходимым. В основной массе общественных дел он участвовал через свою Ложу.

Государству было оставлено не так уж много обязанностей, и оно предпочитало, чтобы так все и оставалось.

Они: он и она. Еще перед Судным Днем жители Северо-запада успели привыкнуть к тому, что оба пола обладают равными политическими правами. Лишь немногие их сообщества забыли впоследствии это правило, да и те все равно потом вернулись к нему. Бессмысленно голосовать за времена юношеских скитаний, но труд и опыт жены означал все, и она имела право на свой голос в городском Совете. С самого начала Ложи видели в своих женских отделениях важную опору для общего выживания.