В заключение еще раз выражаем признательность проф. Wittkower за любезно предоставленный им повод изложить сформулированные выше критические замечания.
Дискуссии с д-ром Smirnoff, д-ром Koupernik, д-ром Klotz (Париж, Франция)
В 1959 г. в Париже начал выходить журнал, посвященный вопросам психосоматической медицины «Revue de medicine psychosomatique». В первом и во втором номерах этого журнала была помещена, вслед за обращением редакции, в котором характеризовались задачи нового периодического издания, статья проф. Brisset, носящая программный характер. Нами в качестве отклика на статью Brisset были опубликованы две статьи в «Журнале невропатологии и психиатрии имени С. С. Корсакова» (1960, № 3 и 10). Обе эти статьи редакцией «Rev. d. med. ps.» были перепечатаны в переводе на французский язык («Rev. d. med. ps.», 1960, 2, 4; 1961, 3, 1), и на них последовал с французской стороны ряд откликов: статья Koupernik («Rev. d. med. ps.» 1960, 2, 4), статья Smirnoff («Rev. d. med. ps.», 1961, 3, 1), статья Klotz («Rev. d. med. ps.». 1961, 3, 4) и статья Brisset («Rev. d. med. ps.», 1961, 3, 4). Нами был дан ответ на статью Smirnoff, опубликованный в «Rev. d. med. ps.» (1962, 4, 2).
Ниже приводятся основные положения и фрагменты статьи д-ра Smirnoff, фрагменты статьи д-ра Koupernik, фрагменты статьи д-ра Klotz, сокращенный перевод нашего ответа д-ру Smirnoff, а также наши ответы д-ру Koupernik и д-ру Klotz, которые ранее опубликованы не были.
Основные положения статьи д-ра Smirnoff
Статья д-ра Smirnoff состоит из двух частей. В первой из них автор затрагивает проблему экспериментального обоснования психоаналитических представлений и вопрос о критериях истинности. Вторая часть статьи посвящена рассмотрению в дискуссионном плане более специальных вопросов теории психоанализа.
Д-р Smirnoff указывает, что нами на страницах «Журнала невропатологии и психиатрии имени С. С. Корсакова» (1960, № 10) была высказана мысль о том, что основные теоретические положения психосоматического направления лишены экспериментального обоснования. Д-р Smirnoff возражает по этому поводу следующим образом:
«...Экспериментирования, о котором говорит Ф. Бассин и которое необходимо, по его мнению, для фундирования научной теории (а также, с чем Бассин должен согласиться, если будет последователен, и для критики этой теории), недостает самому проф. Бассину в той области, которую он критикует, т.е. в области психоанализа. Этого экспериментирования ему безусловно не хватает для того, чтобы судить как о методе, так и о практике психоанализа. А это обстоятельство принудительно переводит обсуждение в теоретический план, в область предвзятых мнений и заключений без того, чтобы было позволено ссылаться на ,,праг- матические“ доводы, лежащие в основе всякого опыта. Спор о психоанализе с советскими учеными может основываться только на рассмотрении текстов п может привести к критике только методологического порядка».
Этой методологической критикой д-р Smirnoff не считает возможным пренебречь. Однако он полагает, что, отвечая на такую критику, он не имеет права использовать какие-либо аргументы, основанные на экспериментировании.
Второе общее соображение, высказываемое д-ром Smirnoff затрагивает вопрос о критериях истинности научного знания. Д-р Smirnoff поднимает этот вопрос в связи с дискуссией, имевшей место на страницах журнала «Вопросы психологии» (1960, № 3), между нами и итальянским сторонником теории психоанализа, проф. Musatti, в которой мы охарактеризовали психоаналитическую теорию как реакционную. Принимая участие в этом споре, Smirnoff говорит следующее:
«...Проф. Musatti имеет выгодную возможность указать, что о научной теории следует судить не по ее исходным позициям, идеалистическим или нет, а на основе таких критериев, как точность этой теории, ее достоверпость, ее отношение к фактам. Ответ, даваемый на это проф. Бас- синым, носит сложный характер. Бассин отмечает, что проф. Musatti оценивает значимость научных данных только на основе критерия объективной эффективности, в то время как в действительности существуют два различных способа для суждения о правильности научной теории. С одной стороны, это ее достоверность, с другой — роль, которую теория играет в эволюции цивилизации и общества, и эти две стороны вопроса не всегда совпадают. Именно это обстоятельство составляет для проф. Бассина корень проблемы, ибо хочет он того или нет, конечный критерий истинности теории дается для него социальным прогрессом. Для проф. Бассина ложная теория определяется следующим образом: это теория, которая не оказывает на науку в тот момент, когда ее оценивают, никакого влияния. И напротив, он полагает, что существуют теории, которые, будучи глубоко ложными, не перестают, однако, оказывать значительное влияние на культуру и общественную жизнь, и именно эти теории проф. Бассин называет реакционными».
Далее д-р Smirnoff заключает: «На этой фазе спора становится ясным, что проводимая Ф. В. Бассиным критика психоанализа, заключающаяся в утверждении, что истинна лишь та теория, которая ведет к социальному прогрессу, позволяет дискутировать, применяя только догматическое утверждение или отрицание.
Переходя к обсуждению более специальных вопросов и касаясь нашего замечания, что Freud, отправляясь от методологически ложных позиций, пришел к выводам, носящим фантастический характер, д-р Smirnoff указывает: «Толкование, которое проф. Бассин дает намерениям Freud, конечно, не соответствует чему бы то ни было из того, что Freud мог написать. В том, что поддерживает проф. Бассин, заключается какой-то мрачный юмор: обвинять Freud (т.е. человека, компентентность которого в вопросах нейрофизиологии своего времени проф. Бассин признает и чьи работы в этой области длительно пользовались авторитетом) в том, что он построил фантастическую физиологическую систему на основе гипотетической психологической схемы, что значит внушать просто какой-то тихий бред. Я уверен также в том, что Ф. В. Бассин понимает в буквальном смысле модели, разработанные Freud под аналогичными названиями, но ни в коем случае не налагаемые на какую бы то ни было физиологическую реальность».
Далее д-р Smirnoff высказывает ряд критических замечаний по поводу наших соображений о патогенезе функциональных синдромов («Вопросы психологии», 1958, №5-6; 1960, №3). Представление, по которому в клинике истерии можно наблюдать существование логических связей между характером синдрома и психологическим содержанием аффективного конфликта, спровоцировавшего синдром, в то время как в подавляющем большинстве случаев органических расстройств подобных связей не обнаруживается, лишь воскрешает, по мнению д-ра Smirnoff, устарелые и эклектические представления Janet. Павловскую теорию патогенеза истерии д-р Smirnoff не считав! возможным отвергнуть, однако он не представляет, какое физиологическое обоснование имеет эта концепция. Апелляция при объяснении патогенеза истерии к сложным эмоциям сближает, по мнению д-ра Smirnoff, нашу трактовку с психоаналитическим подходом, однако нашей ошибкой является, как полагает д-р Smirnoff, то что мы недоучитываем значение, которое имеют в провокации истерических нарушений неосознаваемые аффективные переживания, смешиваем эти переживания с переживаниями осознаваемыми, а из-за этого смешиваем истерию с симуляцией.
В заключительной части статьи д-р Smirnoff призывает не выдвигать в полемике на передний план второстепенные моменты, а сосредоточиться на обсуждении «главного открытия, сделанного фрейдизмом», открытия, которое имеет, по мнению д-ра Smirnoff, столь же революционное значение, как открытие Коперника или появление философии диалектического материализма, т. е. открытия «бессознательного». Именно по зтой линии предлагает д-р Smirnoff направить дальнейшую дискуссию.
