спросил Яцук.
— Ждать, когда снег закончится.
Крупный снег быстро редел. Видимость становилась все дальше, и это позволило увидеть, что снежная мезга на самом деле находится в движении. Если по чистой воде было трудно понять, где она стоит, а где двигается, то снежная каша проявила течения абсолютно четко.
Матрац с двумя промерзшими седоками, двигался по краю огромной ширины потока. «Берега» были рядом. Снежная каша в них закручивалась кольцами, наслаивалась друг на друга, образуя грязно-серые сугробы. Трение снежной массы на берегах создавали шум и видимость опасности. Юрий хотел пристать к берегу, но испугался, что их тонкостенный матрац порвет. Ничего не оставалось, как двигаться вместе с потоком и ждать, когда растает снег.
Ноги затекли неимоверно. Юрий осторожно распрямил их. Матрац все равно подозрительно закачался.
— Дай фонарь. — Попросил Яцук.
Юрий отдал ему фонарь. Федор поднял руку над головой и поморгал светом на все четыре стороны. Ответ с пенала не пришел.
— Как думаешь, нас далеко унесло? — Спросил Яцук.
В его голосе чувствовалось сильное волнение и желание получить успокаивающий ответ.
— А ты не помнишь, перед тем, как пропала видимость, как мы двигались относительно пенала?
— Тааак. — Яцук закрыл глаза, вспоминая момент. — Снег настиг нас со спины, но дул он не прямо в спину, а слева направо. Значит, нас унесло правее?
— Да, выходит нас унесло дальше и правее. Вот бы только понять, куда нас теперь несет?
— Слушай, а пенал тоже могло вынесли на течение ветром?
— Черт его знает. Он тяжелый и осадка у него большая. Может быть, на него ветер и не повлиял никак.
— Жаль, если так. Иначе мы могли бы его дождаться в тихой воде.
Привалову решение дождаться пенал показалось сомнительным. Ожидание могло оказаться бесцельным. Он считал, что будет правильнее двигаться параллельным курсом навстречу потоку. По его представлениям, пенал оказался в стоячей воде в месте, где течение по каким-то причинам делает резкий поворот. Инерция могла загнать капсулу вглубь заросшей водорослями тихой воды. Он не особо хотел верить в то, что пенал выгнало в течение ветром. Это звучало, как желание убедить себя ничего не делать, только пассивно ждать.
Течение освободилось от снега быстрее, чем берега тихой воды. Юрий развернул матрац против течения и попросил Яцука налечь на весла. Силы успели восстановиться, но тело начало промерзать. Физическая работа сейчас была очень кстати. Снежный фронт ушел далеко, и небо постепенно начало проясняться. Сквозь слой туч показался мутный диск солнца. На него можно было спокойно смотреть не щурясь. Однако его света хватило, чтобы превратить сумерки в подобие ненастного дня.
И Юрий, и Федор, крутили головами не переставая, боясь пропустить сигналы, подаваемые с пенала. Свинцово-серый, мрачный, холодный мир не спешил давать подсказки. Он учил их жить по новому, и учил жестко, но понятно. Он ждал, когда выжившие, проявившие смекалку и настойчивость для этого, начнут постигать новые законы, которые помогут им в будущем.
Привалов сверился с часами. Прошло шесть часов после того, как закончился снег. Скоро должно было начать темнеть. Холод пробирался к телу через промокшую от пота одежду.
— Разминемся. — Пророчески шептал Яцук. — Навсегда разминемся.
— Федь! — Не удержался Привалов. — Хватит ужаса нагонять. Смотри, лучше внимательнее по сторонам.
А сам поднял на вытянутой руке фонарь и поморгал им.
— Ракету надо, осветительную.
Юрий подумал, что будь у них ракета, они не оказались в такой безвыходной ситуации. Яркий шар ракеты можно было бы увидеть издалека. Яцук как-то странно крякнул за спиной.
— Что с тобой? — Спросил Привалов.
— У Исупова в багаже были ракеты. — Произнес он и замер. — Никто об этом не знает, а я забыл. Он же походы любил, носил с собой всякую хрень.
— Твою мать! А может, все-таки кто-нибудь знает?
— Вряд ли, мы Ольге Кузьминой в отсек снесли его вещи, а разбирать не стали. Это же память как-будто, там ничего съедобного не было.
— А нам бы Леха сейчас еще раз смог бы помочь.
Яцук что-то забубнил вполголоса. Привалов заработал веслом активнее, в душе злясь на сообразительность напарника. С инженерной смекалкой у него все было нормально, и даже более чем, но всё, что было вне ее, часто находилось на грани инфантильной несобранности.
— Вспомнил! — Выкрикнул Яцук. Юрий вздрогнул от неожиданности.
— Что?
— Этот знает про сигнальные ракеты, ну, срочник, с которым ты общаешься.
Как его?
— Довбыш?
— Да. Я при нем открывал рюкзак Исупова, и он интересовался сигнальными ракетами.
— Блин, мозг у срочника работает не так, как у людей. Без команды, может и не сообразить. Вот ситуация, а? — Привалов сплюнул за борт. — Сейчас бы один звоночек по телефону, и не было бы никакой проблемы.
— Обидно, если о ракетах догадаются, когда поздно будет.
— Не обидно. Это будет адски смешно. Мне-то помирать сейчас никак нельзя.
Я отец троих детей.
— Думаешь, мне веселее?
Привалов хотел что-то ответить, но в этот момент над горизонтом, чуть правее движения их матраца, вознесся шар красной сигнальной ракеты.
— Дааа! — Вскрикнул Яцук и чуть не свалился в воду.
Менее, чем через полчаса очертания пенала уже можно было разглядеть. С него подавали сигнал лампочкой, Привалов отвечал им фонарем.
— Вот, а ты говорил, что ветер не сдвинет пенал. — Напомнил Яцук Привалову.
При приближении к пеналу, стало видно, что он находится в темном потоке течения. Серые пятна еще не растаявшего снега остались только в стоячей воде, да местами на границе с потоком, где образовались особо массивные кучи снежной каши. Темный силуэт пенала приближался к матрацу самостоятельно. Вся мужская часть экипажа капсулы выбралась наружу.
Матрац мягко пристыковался к пеналу. Стыдов бросил конец веревки в руки Привалову. Юрий взялся за нее и понял, что ладони почти не слушаются. Он, как покалеченный пытался что-то сделать, но у него не получилось.
— Держись!
Стыдов спустился по веревке, взял Привалова за руку и вместе они поднялись наверх. Затем достали Яцука и матрац. Елена выбралась наружу, и не сдерживая рыданий, упала на грудь мужу. Она причитала, приговаривала обычные в таких случаях фразы о том, как боялась остаться одна, о детях-сиротах и прочее. Юрий целовал ее в голову, щеки, губы, руки, потом прижал посильнее.
— Гриш, а водка еще есть? Я промерз до костей, боюсь заболеть.
«Путешественникам» немедленно помогли спуститься вниз. Григорий налил им по полстакана водки.
— И тому, кто догадался пустить ракету. — Попросил Юрий.
— Так это же я. — Радостно сообщил Стыдов.
— А ты откуда узнал про них?
— Я и не знал. Просто сказал, что было бы хорошо пустить ракету, а
