После семи кругов Гончар проиграл треть своих денег. Безнадёжен. Каждую неделю он приходил в эту квартиру, ничего не менял в своей игре, прокалывался на одних тех же ошибках и каждый раз проигрывал. В этот раз он понадеялся на браслет и играл просто отвратительно. Тянулся за любым повышением, блефовал или поднимал сам с дрянной картой. Если бы я постарался, то протащил бы его подольше, но зачем? Всё, что мне было нужно от Гончара, я получил. А проигранные деньги… Он их так и так бы проиграл.
Сам же я за семь прошедших кругов сделал выводы. Из претендентов на роль лидера ополченцев можно было вычеркнуть Гарри и Папу. Оба были слишком прямолинейные, держали в себе эмоции, а в случае выигрыша взрывались и расхваливали сами себя. Можно было, конечно, подумать, что они хотят казаться таким… Но вряд ли. Будь они одарёнными, тогда может быть, но отличить настоящие эмоции простаков от поддельных — задачка первого класса. Плюс ко всему Папа часто рассказывал истории о своих детях. Он слишком сильно дорожил семьей, чтобы ввязываться в такую авантюру.
Гарии же хоть и занимал важную должность, но работал в очень узком кругу людей. Едва ли он был бы способен в столько короткое время без подготовки увязать нити сопротивления в своих руках. Остаются Гранёный, Листва, Муравей и Нестеров. Гончара не считаю.
Листва почти всю игру молчал. Но когда мы остались один на один, и я забрал банк в тринадцать тысяч, заговорил:
— Смело! — Поправил очки и посмотрел на меня. — Полу-блеф какой-то. Так далеко идти с такой ненадёжной рукой. На что вы рассчитывали, молодой человек?
— На то, что побью двумя королями ваших двух вальтов, — ответил я и сгрёб деньги.
— Молодёжь нынче очень смелая пошла, — добавил Муравей.
— Порой даже через чур смелая, — влез лысый Нестеров.
— Ты из новеньких? — Спросил у меня Муравей. — Работаешь в горе?
— Устроился за пару дней до того, как всё завертелось.
— Интересное совпадение, — Встрял Гранёный, поправляя воротник пиджака.
— Сдавай карты! — Перебил Нестеров.
— И чем же оно интересное? — Муравей, который чувствовал себя боссом за этим столом, показал жестом, чтобы дилер подождал.
— Да так…
— Что «да так»?! Взялся говорить, так говори!
— Да просто слухи, — Гранёный откинулся в кресле и ухмыльнулся. — Пускай Нестеров расскажет, это от него пошло.
— Во-первых не от меня, а от моего подчинённого. Во-вторых, информация не проверенная.
— Да рассказывай уже! — Крикнул Муравей.
Нестеров посмотрел на меня, а затем повернулся к Муравью:
— Мы подняли данные из отдела кадров и узнали, что за несколько дней до убийства Крота, на работу приняли десять человек из города. Приняли одной партией, но распределили по разным участкам. Вот и всё.
— Об этом я тоже слышал, — Муравей махнул и посмотрел на меня. — А ты не местный что ли?
— Из города.
— Понятно… Сдавай карты Гавр.
Я словил на себе восемь подозрительных взглядов, и игра продолжилась. Интересная ситуация вырисовывалась. Не только я подозревал игроков, но и они меня. А что по поводу принятых на работу в одно время людей? Совпадение? Или в горе и так назревал переворот, а я его начал заранее?
Прошли пятнадцать кругов, когда Гончар ударил меня по ноге под столом. Я повернулся к нему и увидел, что тот кивает на браслет. Его банк исхудал до десяти тысяч. Быть может, ему позволят докупиться, но это его не спасёт. Пожав плечами, я отвернулся и продолжил анализ.
К слову, увидел я достаточно, чтобы выкинуть из подозреваемых Листву. Его банк насчитывал примерно пятьдесят пять тысяч. Не удивительно. Он на протяжении всей игры, то поднимался до плюс десяти, то опускался до такой же суммы. Играл слишком осторожно и рисковал только с хорошей картой. Ни разу не блефовал и вообще сидел за столом, будто овощ, повторяя раз за разом одно и тоже. Посадили бы вместо него самый примитивный покерный алгоритм, тот справился бы не хуже.
И вроде бы это говорило о его хладнокровности. Выдержанный, уравновешенный, владеющий собой. Не такой ли человек нужен для лидера секретной организации? Нет. Листва сгодился бы для помощника лидера, как это работало в Битниках. Немного вспыльчивый и решительный Бита тащил на себе Барство, а бесчувственный Кумар расчищал перед ним путь и подсказывал какую передачу включить на повороте. Прости, Листва, но ты выбываешь из гонки.
Прошло три часа, когда нас осталось четверо. Гончар вылетел первым. Забавно, что ему позволили докупиться на пятьдесят тысяч, и тот слил их за четыре круга. Идиот… Пыхтел, плевался и косился на меня, но так ничего и не сделал. А что он мог сделать? Выставить себя идиотом? Благо у него хватило мозгов остановиться и окунуться в мини-бар. Выпил один за одним пять стаканов виски и немного остыл.
Вторым вышел Гарри, а за ним двое — Листва и Папа. В той раздаче они остались вдвоём и пошли ва-банк. Папа забрал деньги и сказал, что прикупит детям новый игровой дом, после чего вышел из игры наполовину победителем.
Остались: Гранёный в деловом костюме, Муравей с банком в сто восемьдесят тысяч, аудитор Нестеров и я.
Гранёного я словил на блефе и доволок ставку до олл-ина. Гранёный попрощался с игрой, а я пополнил банк до ста десяти.
В игре остались двое Муравей и Нестеров. Играли оба хорошо. Если бы я не читал их эмоции, то ушёл бы из-за стола вместе с Гончаром.
Муравей лидировал, и не похоже было, что он сдаст позиции. Да и вёл себя уверенно не только с картами, но и по жизни. Такой человек запросто поведёт за собой других. Кажется, выбор сделан. Муравей — лидер сопротивления. Осталось найти возможность переговорить с ним наедине.
Игра продолжалась. Начальная ставка увеличилась до десяти тысяч. Раз уж я столько просидел за столом, почему бы на этом не заработать? Вот только читать этих двоих стало почти невозможно. Игра пошла серьёзная, и они вели себя осторожнее прежнего.
— Гавр, будь добр, принеси сока.
Дилер вернулся через минуту с соком и взялся за колоду. Я нащупал мизинцем пакетик, подцепил ногтем и высыпал порошок в стакан. Посмотрим, как оно работает.
Вторичная характеристика дедукция повышена до — 1;
Вторичная характеристика дедукция повышена до — 2;
Вторичная характеристика дедукция повышена до — 3.
Не зря я тогда взбесил Мейсу и хорошенько рассмотрел её связи. Работать пришлось почти наугад. Зная компонент-основу, я смешивал наиболее подходящие по взаимодействию ингредиенты, пока не наткнулся на нужные. Десять часов работы и пожалуйста — порошок, который временно создаёт три вторичные связи дедукции. Та-а-ак. А как он работает? Ух ты! Неплохо. Лица оппонентов стали для меня знаками, а каждая морщинка или движение лица — прямым пояснением чувств. Муравей тронул нос? Блефует. Нестеров тронул нос? Зачесался.
Банк Муравья достиг двухсот тысяч, мой — чуть больше ста, а Нестерова — восемьдесят.
— Начинаю с десяти, — сказал Муравей.
— Удваиваю, — Нестеров.
Смотрю на свои карты, с раздачи выпала пара:
— Поддерживаю.
После флопа ставки взлетели до сорока тысяч, а вскоре доросли до шестидесяти. Что творит Нестеров? Прости парень, но я отчётливо вижу, как ты блефуешь? Зачем? В игре остаются все игроки, и за два прошедших круга мы показали, что не намерены скидывать карты. Что ты делаешь? Муравей поднимает до восьмидесяти, и Нестеров поддерживает. Безумие. И как его наполированная лысина испариной не покрылась?
— Вскрываемся, — дилер.
Муравей вскрывает два пары, я тройку, а Нестеров — недоделанный стрит. Мой банк взлетает до двухсот шестидесяти тысяч. Очень неплохо.
— Хорошая игра, — говорит Нестеров, поглаживает лысину и встаёт из-за стола. — Встретимся на следующей неделе.
И тут до меня дошло… Нестеров — он и есть лидер ополченцев. Во-первых, его должность аудитора — это прямая связь со всеми звеньями предприятия и какие-никакие рычаги воздействия. Во-вторых, история про нанятых рабочих за несколько дней до бунта — это выдумка. Точно. Нестеров придумал её, чтобы объединить людей против общего врага и представил переворот в глазах ополченцев спланированной и расчётливой схемой по захвату рудника. И в-третьих, его намеренный проигрыш. Нестеров согласился проиграть пятьдесят тысяч, лишь бы не… не что? Не раскрыться передо мной?
