А если отнимут, пожалуйтесь мне. Приду, убью их. Всё, бывайте.
Сейчас им было трудно представить насколько ценные это тряпки, всё же вся община имеет ровно такие же свойства, только вот это временно. На третий день, когда случится чудо воскрешения, этот домен нисхождения духа божьего, развеется. А вот тряпки нет. Они будут работать пока не истлеют. Тем более святые ещё нескоро смогут подобную ткань делать. Святая вода и священная территория их максимум на данный момент.
Покинув дом нашел монаха. Он был занят тем, что разговаривал с Морфиной а рядом с той, стоял знакомый мне дед.
— Опа! Какая встреча! — я приблизился к нему и неуловимым движением профессионального вора упёр его оружие. — Ты только погляди! И никому его до сих пор не впарил?
— Молодой человек, будьте добры вернуть оружие. Оно наградное, за заслуги и ценное как память.
— Мне-то не заливай. Наградной… Конечно! Кустарщина это лютая! — выщелкнув магазин, убедился, что там патронов ровно столько, сколько и было когда он мне давал его в самом начале апокалипсиса.
— Это…
— Найкрас, а вам зачем эта игрушка? И, откуда вы знали о ней? Если нужно, то берите! Моему балбесу она не нужна! — затараторила Марфина.
— Да мне не сколько ствол нужен как… — я взвел пистолет, после чего без жалости выстрелил в старика, целясь ему в яйца. Далеко не все сразу осознали случившееся. Только когда вой упавшего на землю раненого бедолаги заполнил общину до них дошло.
— Вот теперь нормально. — я оскалился и добавил ещё два выстрела в корчащиеся от боли тело. Старику попало в бёдра, но пули удачно свернули, попав куда нужно, разрывая в клочья уже слегка исцелённые от святости раны. — А хотя нет. Я бы тебя из пулемёта расстрелял, но его при тебе нет. — старик действительно имел среди наследия своих прошлых приключений молодости целый пулемёт. Он достался ему во времена, когда во всей стране царил криминал, но вот апокалипсис его застал внезапно и он просто не успел добраться до своей крутой игрушки.
Марфина причитала, а монах молчал хотя для него мой поступок оставался слишком жестоким. Но этот хотя бы принимал даже такое за то, из чего можно и нужно извлечь мудрость. Лишь он, другие же видели во мне монстра.
Исцеляющий фактор общины быстро привёл старика в норму. Святая сила буквально отрастила ему новые яйца, однако стоило этому случиться, я вновь выстрелил.
— Да хватит! — Марфина закрыла старика собой, но неожиданно для неё, упала с переломанными ногами и руками.
— Не хватит. Я знаю, как это выглядит со стороны, только вот, голубушка, неужели вы не ощутили, как падает ваша вера? — стоило мне сказать эти слова, старушка округлила глаза от накатившего ужаса. Да, потеря хотя бы части веры для святого большой удар. Добродетель взращивают в себе годами, но лишь немного оступившись, можно потерять всё.
— А как это? Почему? — она не видела причины почему господь в ней разочаровался. Ну, это по её мнению. На самом деле система немного баллов святости сожгла, не более. Увы, это ей не объяснишь.
— Всё оттого, что я, сейчас, совершаю благой поступок, хоть он и выглядит ужасно.
— Как же это может быть во благо? Во благо кого человек проходит такие мучения? За какой грех?
— За грех отпечатка сожалений на душе невинного. — сказав это повернулся к монаху. — Оставляя на сердце груз сожалений, ты обрекаешь себя на душевные страдания. Они не делают тебя сильней, они накладываются на тебя словно скорлупа, которая не позволяет расцвести потенциалу. Ты будешь скован сожалениями и никогда не узришь истину. — для монаха мои слова стали и ответом, и откровением, как, впрочем, и предыдущие в адрес Марфины. Они оба поняли для себя нечто важное, а я выполнил данное самому себе обещание. Уже, наверное, в шестой раз. И конкретно в этот, старик ещё легко отделался.
В первый раз я истязал его несколько дней подряд. Раздобыл снайперскую винтовку способную пробить стену и отстреливать его шары при первой возможности. Прекращал только когда отправленные по мою душу бойцы выходили на след. Деда лечили, его прятали, а потом, по итогу, выбрасывали как источник проблем. Сам Кайзер и изгонял, как меня когда-то. Потом, к слову, моё издевательство над общиной переходило на целителя и вот это уже было куда занятнее чем отстреливать куски плоти тому, у кого ни способностей, ни ресурсов.
Круто тогда было, от души попроказничал. Но сейчас на это времени особо нет. И так на старике отрываюсь чтобы собрать мысли в кучу.
— Так, хватит на этом. Теперь к главному. Передай Протектору чтобы трупы не сжигали. Их нужно куда-нибудь в темное место спрятать, поскольку на третий день всё мертвые воскреснут.
— Что? Чудо воскрешения? Как сын божий? — Марфина сразу же забыла о моей выходке. Увидев мой уровень святости, для неё любое слово, произнесённое мной, чистая правда и истина, не подверженная сомнению.
— Благословление святого духа именно это и делает. И хватит вопросов. Вы меня услышали и поняли. — объяснять им как работает чудо воскрешения мне совершенно не хотелось. Это либо ссать в уши, чего сделает меня в глазах людей чуть ли не новым миссией, либо рассказать про симуляцию. И если первому охотно поверят, то второму нет. — Я отлучусь на некоторое время. Нужно восстановить силы. — сказав это, просто направился на выход из общины, но меня, естественно, окликнули.
— Как нам вас найти? — это был монах.
— На север идите. Как закончится зона святости, увидите меня. — сейчас мне нужно было переключиться обратно на системные возможности. Смайлу наверняка есть что сказать и его следует послушать. А то притих он в последнее время. — Всё, ушёл.
В зоне святости Протектор и его девчонки не смогут качать свои права, а монах со святыми останутся там единственными сохранившими свои способности. Огнестрел же будет эффективен только если пальнуть в голову, так как другие ранения святой домен исцелит за секунды. И даже если случится перестрелка, на третий день все оживут. Шети с остальными не дураки и зная это должны понимать, что устрой они реванш я успею вернуться и позабочусь чтобы их люди и они сами больше не воскресли.
Стоило мне выйти из зоны святости, переключился с монаха на системщика и
