вкусным кушанием.
— Так вот он какой, предводитель-отрок! — услышал я басовитый голос рядом с собой.
Резко обернулся и сразу сделал шаг назад, чтобы если что-то по мне уже и летит, меч, или топор, то разорвать дистанцию.
— Ух ты ж, — удивился Геркул, — Прыткий какой стал ты, Фомка… псрости, тысяцкий, Владислав Богоярович. Слыхал я, как ты ратился, да самого митрополита подбивал на создание Братства. Что? Не будешь против, чтобы и я со своей сотней присоединился?
Последние слова были сказаны Геркулом, вроде бы как и в шутку, но я не почувствовал какого-то пренебрежения к себе.
С этим сотником я знаком с того времени, как проживал в Берладе. И пусть все «пакеты данных», все знания реципиента, раскрылись уже после того, как я покинул этот вольный город, с самого начала моего появления в этом мире, о Геркуле я мог сказать только хорошее. Он, наверное, был тем единственным, кто действительно поддерживал порядок в слишком вольной Берладе. Его воины постоянно тренировались, и не зря некогда Иван Ростиславович переманивал на свою сторону сотника Геркула.
— Скажи, сотник, почему ты здесь? — задал я самый напрашивающийся вопрос, но не самый умный.
Понятно, же, пришел устраивать свою жизнь к воеводе-князю. Узнал, что есть теперь у Ивана Ростиславовича земли, так почему бы на них не обосноваться. Но я не могу говорить о какой-то нездоровой корысти Геркула. Почему бы и нет? И для Братства это большое усиление.
— Осуждаешь? — спросил Геркул, когда озвучил все те мои выводы о причинах появления сотника из Берладытут, в Ростово-Суздальской земле.
— Нет, не осуждаю. Тебе воевода-брат дал уже земли? — сказал я, предполагая, что не участвуй я в убийстве Вышаты, то мог подумать, что Иван Ростиславович сам ликвидировал заносчивого сотника, чтобы расчистить дорогу для Геркула.
— Да, мы соседями будем, когда я разделим людей почившего Вышаты. Ну еще мне клятву давать. И что веселит, Фомк… Владислав, так то, что буду витязем-братом, а ты тысяцкий. Вот так Господь распоряжается. И еще… Среди иных тысяцких… Ты примешь меня? — говорил Геркул.
А вот и еще одна интересная информация подошла. Получается, что сейчас остается только два тысяцких: я, да Никифор. Боромира Иван Ростиславович, пользуясь возможностями Устава, быстро подтянул к себе, до заместителя. А должно быть пять тысяцких. Думаю, что и Геркул может до этого чина дорасти, ну и Глеб, который так же уже сотник и витязь.
— Мне нужен будет кузнец, который у Вышаты был. Думаю, что мы сговоримся с тобой, брат Геркул, — отвечал я.
— Еще не брат, только поститься начал, — сказал сотник, посматривая на крутящегося над углями оленя и сглатывая слюну.
— Будешь нам братом, — уверил я Геркула, улыбаясь.
Не чувствую в нем червоточины, потому и рад, что рядом, в очень выгодном месте, рядом с богатым лесом и большими полями, будет Геркул. Вопроса об изъятии с него дани не может быть, это воеводы прерогатива, но можно так сотрудничать, что всем будет выгодно и без податей.
Я не придал значения трем всадникам, которые, загоняя коней стремились чуть ли не ворваться на воеводское подворье. Вестовые тут так и передвигаются, как будто за ними погоня злых кочевников. Это и правильно, если есть новости, их необходимо доставить как можно скорее.
К воеводе, то и дело, но прибывают многие посыльные. Работает митрополит Климент, увещевает свою паству оказывать помощь. Я даже думаю, а нужно ли была нам земля и занятие хозяйством на ней? Если все обещанное разными князьями прибудет к воеводе, то о пропитании и можно не думать. Даже, насколько я знаю, присылают доспехи и оружие. Правда, пока все хранится в воеводинских амбарах, но не солить же это все будет князь.
Кстати, я смог договориться, чтобы все самострелы, которые присылают Братству, отходили мне. Не любят тут это оружие, вот оно и не получает должного развития, в отличие от той же Генуи. Но среди русичей немало воинов, которые хорошо владеют навыком стрельбы из лука, который, как считается, более смертоносное и скорострельное оружие, чем арбалет.
13000
— Что-то не к добру, — сказал Геркул и как-то даже подобрался.
Я промолчал, но напряжение передалось и мне. Слишком озадаченные были лица у трех всадников, которые спешили к воеводе. Они даже не привязали своих коней, а спрыгнули, один так и ногу подвернул, падая, и устремились в терем.
— Ян! — закричал Геркул. — Всем быть готовым и седлать коней!
Я был только с десятком своих приближенных воинов — Бобровским. И они не должны были сильно расслабляться, так как задерживаться у воеводы я не собирался. Еще и Кроту обещал заехать к нему. Он трижды посылал людей с просьбой прибыть, сам приходил ко мне в усадьбу, да все недосуг было нам встретится.
Кольнуло сердце, будто о чем-то мне сообщая. Нет, это не кардиология, не болезнь, у меня так бывает, когда, видимо, начинает выделяться адреналин. Вопрос только в том, почему он выделяется.
Я вышел из усадьбы, чтобы посмотреть в сторону, за реку, где начинались мои земли. Так и не осознал, что я хотел там увидеть: грибы от взрыва трехтонной авиационной бомбы, или пожарища и дым… Дым…
— Боброк! — прокричал я.
От такого крика из ближайшей заводи, где строят бобры себе платину, мог появиться настоящий Бобр.
— Что случилось? — закашлявшись, почти моментально прибежав, появился передо мной десятник.
Нет, это не плохая физическая подготовка, это Боброкпоперхнулся хлебом.
— Дым видишь? — спросил я.
Чуть прищурив глаза десятник почти минуту всматривался вдаль, а после и сам начал орать:
— Лис! Ефрем! Конными и оружными ко мне, быстро!
— Деревня? Беглых? — спросил я.
— Скорее всего, — решительным и злым тоном отвечал Боброк. — Но кто? Ответ от подручных Вышаты?
— Ты тише говори, окаем! — шикнул я на десятника. — Не думаю, тут что-то другое. И горит, если и тут виден дым, сильно. Лес дальше, это…
Мои размышления прервал пронзительный звук рога. Он прозвучал дважды протяжно, что означало, что нужно готовиться к бою. Сразу же я увидел воеводу-князя который, уже облаченный в свой доспех, вышел из терема в сопровождении трех всадников, которые только что прибыли.
— Князь Муромский Ростислав ведет на Суздаль кипчаков, они уже раздор чинят русичам православным и в полон их берут. Мы выступаем на них, а князь Юрий Владимирович даст
