Появление генерала Качалова не сулило ничего хорошего. С чего бы мой адъютант появлялся на сцене во время моей аудиенции министру иностранных дел Великобритании? Значит новость слишком уж горяча, чтобы её держать в руках, ожидая окончания встречи.
Руки обжечь можно.
Абсолютно невозмутимо, но и не извиняясь перед гостем (обойдётся, не царское это дело извиняться перед всякими паршивыми министрами), протягиваю руку к листу сообщения.
Пробегаю глазами текст. Дико и многоэтажно матерюсь. Про себя, разумеется. Совершенно спокойно, сохраняя покер-фейс, киваю Качалову, отпуская того, и вновь возвращаюсь к господину сэру Маклину.
— Мельбурн целиком в нашей власти, как и вся округа. И мы там можем находиться сколь угодно долго. Да, вы нас можете ограничить в ресурсах, но каждый лишний день нашего пребывания там будет дорого обходиться вашему правительству в плане общественного мнения и впечатления вашего бессилия, которое вы будете производить на другие державы. Упадок, закат империи, он, знаете ли, из таких вот мелочей и состоит. В принципе вроде ничего страшного по отдельности, но в системе… А, смею предположить, что у Великой Британии и так предостаточно проблем. Настолько предостаточно, что некоторые злые языки уже употребляют эпитет «Некогда Великой Британии».
Министр вновь делает неопределённый жест.
— Досужие разговоры не являются предметом серьезных переговоров уважаемых сторон, не так ли?
Усмехаюсь.
— Сэр Дональд, русские очень любят посмеяться и у нас есть множество анекдотов. Хочу поделиться с вами одним из них. Один одессит говорит другому: Сёма, после последнего вашего визита к нам, у нас дома пропали серебряные ложки. Этот Сёма возмущенно отвечает, что они их не воровали, на что первый одессит кивает и вздыхает, что, мол, да, ложки потом нашлись, но неприятный осадочек остался.
Уловив вопросительный взгляд англичанина поясняю:
— Ваша пресса и ваши официальные лица могут как угодно преподносить итоги двухдневного сражения у Мельбурна, но факт, что русско-итальянские войска оккупировали Мельбурн и округу, а по итогам второго дня британская эскадра потерпела поражение и с потерями была вынуждена оставить место битвы и удалиться в Сидней. Как минимум, по очкам, победили мы. И мы всё еще продолжаем оккупацию части Австралии, части доминиона Британской империи. Повторюсь, можно говорить что угодно, но осадочек остается. Мы в Мельбурне и пока уходить оттуда не собираемся. Да и чего ради, если британские корабли под британским флагом атаковали нашу эскадру? А это война, сэр. К чему тогда все эти пустые игры в слова? Война — значит война. Мы готовы к полномасштабной войне с Великобританией. Готовы ли вы?
Маклин, разумеется, был готов к моему напору и его аппарат готовил его и к такому повороту, тем более что он был вполне очевиден. Потому ответ его был демонстративно спокойным.
— Насколько мне известно, ни со стороны Соединенного Королевства, ни со стороны России никто друг другу войны не объявлял. Поэтому спекуляции на эту тему правительство Его Величества считает излишними и вредящими традиционно добрососедским отношениям между нашими великими державами.
Демонстративно же хмыкаю:
— Вот как? А два дня сражений при Мельбурне, не считая прошлых сражений?
Официальный ответ:
— Участвовавшие в этих инцидентах корабли были переданы правительством Великобритании Австралии ещё до этих событий. Наши доминионы имеют самостоятельность во внешней политике, а также в вопросах войны и мира. Форин-офису прискорбен сам факт, что подобные инциденты вообще имели место, но Британия к этому не имеет никакого отношения.
Киваю.
— Да, конечно. А британские флаги на кораблях во время сражения?
Министр позволил себе пожать плечами.
— Инициатива на местах. Покойный адмирал Ричмонд был человеком своеобразным, но старых традиций. Так что, видимо, решил идти в последний бой под родным флагом Королевского флота. Но официальный Лондон к этой частной инициативе не имеет никакого отношения.
— Это просто смешно. Вы же понимаете, что скажут в столицах мира — Британия настолько слаба, что даже боится признать свое участие в боях против России. Настолько боится, что выставляет формально свои колонии, именуемые доминионами, в качестве жертвенных агнцев под русско-итальянский нож. Вы этого хотите? Лично нас устроит абсолютно любой вариант. Как говорится, в штате Виктория — поле нашей виктории.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава МИД Великобритании держал удар, но как-то не очень убедительно.
— Всё, что касается Австралии, находится в ведении и компетенции…
Я слушал, кивал, но думал в основном о том сообщении, которое мне принёс адъютант. Сообщение, которое могло поменять многое. Если не всё. Но переговоры здесь и сейчас. Аз есмь Царь, как говорится. Нужно держать марку.
— Прекрасно. То есть вопрос Мельбурна нам нужно решать с правительством самой Австралии, не так ли?
Легкий поклон.
— Безусловно. Ведь наши доминионы имеют право проведения самостоятельной внешней политики. Хотя, вне всякого сомнения, Лондону отнюдь не безразлична судьба доминионов и мы готовы участвовать в процессе урегулирования споров и конфликтов. Уверен, что уход русско-итальянского флота без боя стал бы прекрасной основой для дальнейших переговоров.
Ага, щас.
— Нам и в Мельбурне неплохо. С чего мы должны покидать гостеприимные берега Австралии? У правительства вашего доминиона нет сухопутных сил в достаточном количестве, чтобы выбить наши войска оттуда, флот и авиация Австралии перестали существовать. Флот же второго дня битвы, чей бы он ни был формально, понёс серьезные потери и ушёл в Сидней. И отставив пока в сторону дипломатически экивоки, давайте признаем, что вы ничего с этим фактом сделать пока не можете. А каждый день этой оккупации покрывает позором флаг Соединенного Королевства, которое фактически расписалось на международной арене в своей полной беспомощности.
Холодное:
— Ваше Императорское Всесвятейшество и Величие, Великобритания переживала и не такое, и ничто на свете не могло поколебать нашу решимость оставаться величайшей морской империей в этом мире. Но прежде чем в дело вновь вступят военные, мы предпочли бы дать дипломатии шанс устранить все те недоразумения, которые волею судьбы возникли между нашими странами.
Благосклонное:
— Отрадно слышать. Наша Империя всегда выступала за мир во всём мире. Каковы будут предложения у правительства моего царственного собрата Эдуарда VIII? Разумеется, идею ухода наших войск из Мельбурна в качестве предварительного условия для начала переговоров мы решительно отметаем. Это совершенно несерьезный разговор. У нас сейчас очень сильная позиция, а предложение вашего правительства ставит нас в положение заведомо слабое. Зачем нам это? Посему, слушаю ваши серьезные предложения, сэр Дональд.
Но британца выбить из колеи было совсем не так просто. Он лишь заметил:
— Смею напомнить Вашему Всевеличию, что ваш флот в Австралии оторван от своих баз и неизбежно должен будет уйти. Ещё пара сражений и у вас наступит снарядный, торпедный и бомбовый голод. Ваша авиация серьезно повреждена и нуждается в ремонте. То же самое касается вашего флота. Никакая бункеровка, заправка, загрузка воды и продовольствия не спасут ваш флот от того, что в скором времени он перестанет быть боевой единицей как таковой. Не лучше ли уйти с честью?
— Да, но что взамен?
Неопределённое:
— Мы вас выпустим без боя.
Усмешка:
— Пока ваших сил в регионе категорически недостаточно для того, чтобы наш флот перестал существовать в качестве боевой единицы. Скорее ваш флот ожидает эта судьба. Я уж не говорю о потерях в вашем общественном мнении, от которого будет так страдать ваше правительство, а позиции Великобритании в мире крайне пошатнутся. Хотите, чтобы мы ушли без боя и не перетопили весь ваш флот в регионе? Чтобы окончательно не разорили и не разгромили Австралию, и Новую Зеландию заодно? Дайте нам серьезные отступные, и мы уйдем. Это вам нужно, а отнюдь не нам. Мы можем быть в Австралии и полгода, а для вашего правительства каждая лишняя неделя сродни катастрофе.
