Андрей был влюбчивым человеком, увлекался искренне и трогательно. В начале 70-х годов он женился на Екатерине Градовой (радистка Кэт из фильма «Семнадцать мгновений весны»). От семейного союза с Екатериной у Миронова осталась его единственная наследница — дочь Маша. Екатерина Градова вспоминает: «У него было уникальное качество — постоянное сомнение в себе. «Меня снимут», — говорил он после репетиций. «Тебя? А кем тебя можно заменить?» — В ответ он начинал перечислять товарищей по театру, искренне считая, что может быть другая трактовка образа». «Развод наш не был основан на неприязненных чувствах друг к другу. Но жизнь бурлила, предлагала новые варианты».
Говорят, причиной их развода были сложные отношения Градовой со свекровью, Марией Владимировной Мироновой. Мать Миронова всегда ревновала сына к его увлечениям и не могла смириться с тем, что рядом с сыном будет другая женщина.
Тем не менее, через несколько лет Миронов женился на актрисе Театра Советской Армии Ларисе Голубкиной. Она была старше его на год, имела дочь Машу, которая была ровесницей его родной дочери. Однако девочки познакомились через много лет после смерти отца, когда обе уже были известными актрисами.
Миронова многие считали везунчиком, которому все достается само собой. Но так мог рассуждать только тот, кому глаза застилала зависть. Андрей Александрович всю жизнь трудился и даже стыдился своей славы. Когда во время одной из телепередач его спросили, что бы он хотел пожелать поклонникам, артист ответил: «Желаю вам быть порядочными людьми».
Спектакли, репетиции, съемки, работа на износ, бурная ночная жизнь — все это не могло не сказаться на здоровье Миронова. Летом 1978 года, на гастролях в Ташкенте, у него случился инсульт. Его приняли за последствия менингита и даже не лечили как следует. Позже у Миронова появилась еще одна мучительная болезнь — воспаление лимфоузлов. Пробовали разные методы, но ничего не помогало, и Андрей решился на сложную операцию. Он лежал в больнице, а по стране ползли слухи, что Миронов умер. Отовсюду стали приходить письма и телеграммы с соболезнованиями, которые почему-то веселили Андрея — во всяком случае, так казалось.
Именно тогда в его глазах поселилась печаль, и зритель увидел непривычного Миронова с грустной улыбкой. Причина его тоски была не только в физических страданиях. В последние годы актер тяготился образом вечного весельчака, изо всех сил пытался поломать его. Да и может ли оставаться неизменно веселым человек, которого однажды хоронила вся страна?
Андрей продолжал работать на износ, хотя ему это было противопоказано. Он чувствовал, что времени оставалось совсем немного.
Вспоминает Кирилл Ласкари: «За два дня до его смерти мне приснился странный сон, будто бы Андрей спускается в черном смокинге с парадной лестницы и неожиданно кто-то его ударяет по голове бутылкой с красным вином. И вдруг в пять утра — страшный звонок.»
Летом 1987 года Андрей уехал в Ригу, куда собирался на летние гастроли Театр сатиры. В это время здесь странным образом собрались все близкие Андрею люди: мама, первая жена Екатерина Градова с дочерью, лучшие друзья. Миронов даже сам удивлялся такому стечению обстоятельств: «Не хватает только брата Кирилла».
14 августа давали его любимую «Женитьбу Фигаро». В конце второго действия, на словах, обращенных к графу: «Я ей нравлюсь больше, сегодня она оказывает предпочтение мне» — он, вопреки логике мизансцены, стал отступать к беседке и медленно опускаться. Граф — Ширвиндт подхватил его и услышал: «Шура, голова болит». Это были последние слова Андрея Миронова. Дали занавес, кто-то крикнул: «Миронову плохо!» А зал, наблюдавший в щемящей тишине последнюю сцену, разразился овацией.
Андрей Миронов потерял сознание от кровоизлияния в мозг. «При установлении диагноза было сразу ясно, что произошло обширное кровоизлияние между полушариями головного мозга, — вспоминает нейрохирург Янис Озолиньш. — Мы сразу же провели обследование сосудов, констатировав гигантскую, по меркам головного мозга, аневризму: в диаметре она была больше 2,5 сантиметра! То есть она очень трудно поддается оперативному лечению. В результате разрыва — потеря сознания, нарушение жизненно важных функций, дыхания и, как следствие, потеря сознания».
Позже выяснилось, что Андрей почувствовал себя плохо уже перед началом спектакля, и кто-то из лучших побуждений дал ему нитроглицерин. И когда произошел разрыв аневризмы, это, по-видимому, усугубило объем кровотечения. «Миронова оперировать не было смысла, — продолжает Янис Озолиньш. — Мы продлевали реанимационные мероприятия, поддерживали кровяное давление, дыхание и в это же самое время обдумывали возможности оперативной помощи. Практически сразу же при поступлении в больницу мы сделали вспомогательную операцию. Это дало возможность предотвратить остановку сердцебиения. Так были выиграны два дня — с 14 по 16 августа».
Ничего радикального врачи сделать так и не смогли — наступили необратимые разрушения в мозгу. За это время в клинике, где лежал Андрей, перебывали почти все его родственники и друзья, находившиеся в Латвии. 16 августа Андрей умер, не приходя в сознание.
«Когда я звонил в Москву, чтобы вызвать корифеев нейрохирургии, — вновь вспоминает руководитель клиники нейрохирургии Янис Озолиньш, — мне рассказали, что за 9 лет до этого случая у Миронова в одной из республик Средней Азии был приступ внезапной резкой головной боли. Это подтверждает почти стопроцентно, что надрыв аневризмы у Андрея был уже 9 лет назад. Но тогда предположили менингит. По приезде в Москву никакие обследования проведены не были. Хотя, если аневризму удалось бы диагностировать, можно было бы сделать операцию. Риск минимальный».
Смерть Андрея Миронова тоже стал театральной легендой. Несмотря на реальные факты, он умер на глазах у публики под гром аплодисментов. Растерявшиеся люди думали, что Андрей их слышит. Его друг и партнер Александр Ширвиндт вынес его со сцены. Земное бытие Андрея Миронова, начавшись на сцене, на ней и завершилось. Блистательный круг жизни Артиста замкнулся…
Вдоль железнодорожных путей, по которым поезд вез в Москву тело актера, стояли тысячи людей и бросали под колеса цветы. Всенародная любовь не оставила Миронова и после смерти в возрасте 46 лет.
МОЛЬЕР ЖАН БАТИСТ
(род. в 1622 г. - ум. в 1673 г.)
«Некая акушерка, обучившаяся своему искусству в родовспомогательном Доме Божьем в Париже под руководством знаменитой Луизы Буржуа, приняла 13 января 1622 года у милейшей госпожи Поклен, урожденной Крессе, первого ребенка, недоношенного младенца мужеского пола.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
