«Трудно оспорить, что основными деятелями переворота в России были евреи, которые после того, как они обеспечили себе господство над таким же восточным народом как и они сами, над скифами с косыми глазами, настроили их против Запада, против законов, управляющих нашей цивилизацией, попытались разрушить европейскую крепость с помощью нападения изнутри силами других израильтян, также воодушевляемых тысячелетними мечтами, завещанными им древней Азией. Если говорить в обшем, евреи, где бы они ни работали, несут в себе дух разрушения, жажду власти, стремление к ясному или смутному идеалу, нужно очень мало видеть, чтобы не отдавать себе в этом отчета…»
Газеты «Le Journal des Debats» и «Le Temps» еще раз выступили с противоположных позиций. На почти ежедневную клевету газеты «Le Journal des Debats», которая обвиняла не только «космополитических крикунов и предателей, захвативших власть», но также и «La Gazette de Francfort», этот иудео-либеральный орган, надеющийся на реставрацию царизма», газета Адриена Эбрара отвечала анализом, истинность которого отнюдь не была опровергнута, напротив, подтверждена всей последующей историей России XX века:
«Похоже, что уже в течение некоторого времени еврей стал для невежественной массы козлом отпущения, главным виновником всех бед, от которых страдает новая Россия, от продолжения войны до наступления голода. Совершенно очевидно, что мы присутствуем при выполнении умело разработанного и хорошо осуществляемого плана действий. Своими результатами и своими истоками он может оказать существенное влияние на ход событий».
Что касается «L'Action francaise», то в эти роковые дни слово «еврей» ни одного раза не появилось на ее страницах. Также замечательной была сдержанность газеты «La Croix», ежедневно разоблачавшей Цедерблюмов, Бронштейнов, Розенфельдов, но не выдвигавшей никаких обвинений против евреев или иудаизма: происки, разоблачаемые католическим органом, таким образом оставались чисто немецкими происками.
Добровольно принятая самоцензура, вдохновленная священным союзом, не могла пережить военные действия. С декабря 1918 года возобновились первые антиеврейские выступления, вскоре они усилились из-за прихода коммунистов к власти в Баварии и Венгрии, а также из-за бурных забастовок в самой Франции. Страх социальных потрясений, казавшихся неизбежными в некоторые периоды 1919-1920 годов, был благоприятным для вариаций на темы еврейского большевизма, который национальная традиция позволяла с еще большей легкостью, чем раньше, трактовать как иудео-герман-ский, или даже как «иудео-германско-вильсоновский» (Шарль Мор-рас). Но во Франции сохранялось сильное правительство Клемансо или Клемансо-Манделя, которое отныне отдавало абсолютный приоритет антибольшевистскому крестовому походу, но очевидно предпочитало не отягощать его антисемитизмом. Что касается «L'Ac-tion fran9aise» и ведущих католических органов, то хотя они быстро вернулись к своим прежним традициям, но жесткость их позиций первое время далеко уступала довоенному размаху. Так, первого января 1921 года, играя на струнах германофобии, газета писала: «Благодаря кровавому безумству дегенерировавшего императора бо-шей произошло полное слияние, и ничто не сможет больше отделить израильтян от французской родины».
Однако новый еженедельник «La Documentation Catholique», предназначенный для воинственной элиты и публиковавшийся тем же «Издательством хорошей прессы» («Maison de la Bonne Presse»), что и «La Croix», в начале 1920 года напечатал отрывок из «Протоколов сионских мудрецов», добавив к этому, что гарантирует «подлинность данного текста».
Еврейская пресса довольно мягко реагировала на эти нападки «La Bonne Presse», которые, видимо, воспринимались как нечто, соответствующее природе вещей. Дело в том, что во Франции той эпохи сыновья Израиля не слишком беспокоились по этому поводу, доверяя «республиканской форме правления» – разве отделение церкви от государства не отбросило окончательно клерикалов во тьму забвения? Мы уже говорили об этой менталь-ности, вызванной прежде всего погружением евреев в мощные потоки нерелигиозной жизни, причем многие из них хотели затеряться в них навсегда.
Но и в этом контексте вопрос оказался более сложным, поскольку в 1917 году возникла новая линия противостояния, на которой на следующий день после перемирия начались активные антиеврейские действия, при том, что речь не шла о серьезных противоречиях между французскими иудеями и католиками; возник международный конфликт по поводу британского мандата на Палестину и «Еврейского национального очага». В этом вопросе потенциальным союзником Ватикана была Франция в ее качестве великой победоносной католической державы и традиционной защитницы христиан на Ближнем Востоке. Что касается видных представителей французских евреев, то следует констатировать, что за единственным исключением в лице поэта Андре Спира они отнеслись к декларации Бальфура сдержанно или даже с очевидной враждебностью. Так, Жозеф Рейнак, бывший одним из главных участников дела Дрейфуса, с момента оккупации Газы англичанами (апрель 1917 года) настаивал на исторических правах Франции, характеризовал сионизм как «археологические мечты» и … предлагал установить международный статус Иерусалима.
Президент Всемирного еврейского союза Сильвен Леви, выступая два года спустя на мирной конференции против угроз большевистской анархии на Ближнем Востоке и двойного гражданства евреев в западных странах «по немецкому образцу», заявил: «Мои чувства и разум возмущены тем, что едва выйдя из периода ожидания, когда нам будет предоставлено равноправие, мы начинаем требовать для евреев Палестины привилегий и особого положения». Иными словами, мы вновь обнаруживаем сверхлояльность французских евреев, этих «семитских антисионистов» по выражению Марка Сайкса. Совершенно очевидно, что католическая церковь прибегала к совершенно иным аргументам. В то время, когда Сильвен Леви выступал со своим заявлением, папа Бенедикт XV выразил свое возмущение в связи с планом возвращения евреев в места, которые на протяжении столетий «наши предшественники и христиане Запада пытались вырвать из-иод гнета неверных ценой хорошо известных упорных и длительных усилий». Что касается современного положения, пала проводил весьма характерное различие между двумя видами неверных, неприемлемых в различной степени: английских протестантов и еврейских сионистов. Эта речь была произнесена на закрытом заседании папской консистории 10 марта 1919 года, но вскоре она была опубликована в расширенном виде, с добавлением темы народа-богоубийцы, на страницах папского официоза «Civilta Cattolica»; утверждалось, что Святые Места были под непосредственной угрозой попасть под власть «врагов христианской цивилизации», которые приложат все усилия, чтобы разрушить христианство «даже в его колыбели».
Итак, возвращаясь к положению во Франции, следует подчеркнуть, что для католических специалистов в области антисемитизма сионистская опасность даже отодвинула на второй план угрозы большевизма. Точнее говоря, поскольку сионизм и большевизм были двумя сторонами одного и того же дьявольского плана, именно сионизм выражал его главную суть. Так, для преподобного Жуэна тайной конечной целью еврейского плана был захват Палестины (хотя основной целью его «Международного журнала тайных обществ» было разоблачение заговора сионских мудрецов). Он простодушно писал, что этот план был особенно возмутительным, потому что крестовые походы уже доказали, что «Палестина принадлежит французам, и действия Англии в этой области являются вероломными…) По сути дела сионизм более не может быть еврейским, он является католическим».
Его сотрудник Мартиал-Орикост представил сходные выводы, или вымыслы, в своем труде, озаглавленном «Новый год… Иерусалим?» (1922), в котором он утверждал: «В 1903 году еврейские лидеры знали, что произойдет мировая война и всемирная конференция, единственным результатов чего станет еврейское государство в Палестине (…) Иерусалим будет цитаделью и главной действующей силой еврейского завоевания мира».
К тому же кругу идей относится и следующий силлогизм, единственным специалистом по которому был Моррас; в действительности Палестину отдал евреям не Ллойд Джордж, а Аристид Бриан; этот дар вызвал Октябрьскую революцию; итак, Бриан является основным виновником этой революции. «О! Какой великий дипломат господин Бриан!» (январь 1921 года).
Новый орган «La Documentation catholique» со своей стороны специализировался на антиеврейской агитации, которая носила одновременно антисионистский и антибольшевистский характер. В марте 1919 года специальный выпуск был посвящен теме «Евреи в Европе». Там можно было прочесть следующее: «Претензии на мировое господство не мешают евреям преследовать цель воссоздания собственного отдельного царства». В январе 1920 года было опубликовано новое досье по проблемам сионизма, в котором за подписью «Christianus» перечислялись следующие способы борьбы:
