— Доброе утро, комендант. Я нахожу, что должна поблагодарить вас за свой гардероб.
— Пустяки, — он снова поклонился.
— Ваше гостеприимство крайне приятно Владыке Вазкору и мне.
— Я… Я надеюсь, здоровье Джавховора сегодня лучше, — он, кажется в пути чем-то заболел.
Я заметила, что он назвал Вазкора только «Джавховором», а не «Властелином».
— Это не болезнь, — отвечала я, — а всего лишь усталость. Но Эшкорек обеспечит его отдыхом.
Гостеприимный хозяин нервно рассмеялся.
— Скажите, — поинтересовалась я, — ведь это же наверняка крепость; почему же в ней нет гарнизона?
— О, но уже много-премного лет тут вообще не было никакого гарнизона. Место отдаленное, да и захватывать особо нечего, даже если и переправится через горы армия Пурпурной долины.
— Что она вполне может сделать, — сказала я. Он вздрогнул. — Вам ведь наверняка известно, комендант, какой урон мы нанесли им? Городам Белой Пустыни было бы желательно держаться вместе, находясь под такой угрозой. Снова слегка вздрогнул, словно я ткнула в больной зуб. Значит, определенно наклевывались неприятности для Вазкора, а, может быть, и для меня самой, но я отставила эти мысли в сторону.
— Мне любопытно, комендант, — сказала я. — Мне любопытно, потому что если здесь нет никакого гарнизона, то зачем же вообще кого-то здесь держать?
— Э… Политические соображения, — промямлил он очень напряженно, и я увидела, что снова коснулась нерва, на этот раз более чувствительного.
— Значит, ваши солдаты охраняют ничто?
— Да, в самом деле, — за исключением башни.
Лжец.
Я кивнула и после минуты вежливой болтовни милостиво отпустила его. Потом пошла к себе в комнату и попросила Мазлека следовать за мной.
— Что тебе известно о планировке башни? — спросила я его.
— Очень немногое, — отвечал он. — Личные покои, склады и оружейные наверху, внизу — кухни, баня, казармы, пыле пустующие.
— А еще ниже?
— Вероятно, погреба.
Если до этого я не знала, куда меня увлекал мой неистовый мысленный поиск, притягиваемая только инстинктами, то теперь почувствовала окатившую мое тело волну холода.
— Погреба, — повторила я, — а под ними темницы, Мазлек?
Я увидела, что он словно наткнулся на стену, так же, как и я.
— Да, — согласился он и уставился на меня.
Ни он, ни я не говорили об открытии, которое пришло так внезапно. Это было невероятным, немыслимым. Эта башня — «Подарок мне от бывшего Джавховора Эшкорек Арнора», — как сказал Вазкор, — владение Вазкора, его крепость, его защита, — тюрьма.
— Мазлек, — сказала я. — Когда стемнеет. В первом часу, тогда должно быть тихо.
И он кивнул, так что мне не понадобилось больше ничего говорить.
Глава 2
В ту ночь я собиралась вообще не спать, но усталость заставила меня прилечь на занавешенную постель, и я дремала и опять просыпалась, страшно вздрагивая. Сны — лица, белые с открытыми глазами, пристально глядящими, каменная чаша и пляшущее в ней пламя… Скребущийся в дверь Мазлек. Я стащила себя с постели. Я испытывала боязнь, отяжелела от страха. Я открыла дверь, и он стоял там, с едва горящим светильником в одной руке и обнаженным ножом в другой.
— Богиня, — доложил он, — я расспросил воинов Вазкора, как пройти в винные погреба. Не так низко, как нам понадобится спуститься, но, как мне подумалось, достаточно близко. Примерно час спустя я сходил туда и тщательно все обыскал. Казалось, что никакого способа попасть еще ниже нет, но мне повезло. Из кухни в погреба спустилась по лестнице старуха.
— Она увидела тебя, Мазлек?
— Нет. Я спрятался, но в этом в общем-то и не было нужды. По-моему, у нее слабое зрение, а с разумом и того хуже. В погребе есть выдвижная панель и лестница за ней.
— Она открывается только для нее?
— Нет, богиня. Когда она вернулась и снова ушла, я пощупал там — стена-блудница открывается для всякого, — он на мгновение умолк, свет мягко мерцал у него на маске. А затем он сказал:
— Она несла еду, похлебку в чаше. Когда она вернулась, то не принесла ее с собой.
— Мазлек, — сердцебиение у меня в груди причиняло жгучую боль.
— Если ты предпочитаешь остаться здесь, богиня, я схожу туда один.
— Нет, — отказалась я.
Он кивнул и повернулся к лестнице, и я последовала за ним.
Даже тогда я не верила в это — не могла позволить себе поверить. И все же я знала, с отчаянной уверенностью. Каждый шаг вниз заставлял с нетерпением сделать следующий, но одновременно меня мучил страх.
Путь был долгим. Внезапно мы достигли черного сводчатого помещения, где хранили вино и масло, и, почти загипнотизированная бесконечными винтовыми лестницами, я споткнулась. Мазлек поддержал меня, и я вцепилась в его руку.
— Мазлек, — хрипло прошептала я, — ты считаешь, что заключенный здесь — именно тот, кто, как я считаю, тут сидит, — или я сошла с ума?
— Асрен, Феникс, Джавховор Эзланна, — прошептал он так же хрипло, как и я.
Я с трудом выпустила воздух.
— Да, Мазлек. Да.
Его рука легла на полуневидимые бороздки в стене. Я думала, она не откроется, и чуть не закричала, но раздался тихий скрежет, и темный камень повернулся в сторону. За ним свет скользнул по изношенной лестнице в тридцать ступенек, которые я невольно сосчитала, обуздывая свою истерию, когда мы спускались. Мазлек тоже шел нетвердой походкой, и я слышала его дыхание, хриплое и неровное.
Здесь царил запах смерти — запах гробницы.
Мы достигли каменного пола; по обе стороны — тесно сдвинутые стены — узкий ход. А в конце хода — деревянная дверь, просто запертая снаружи на засов. Мы остановились, уставясь на дверь, и стояли там, окаменев. Затем я подбежала к двери, ломая ногти, когда дергала засовы, и через секунду Мазлек тоже очутился там, помогая мне.
Дверь дернулась, и мы распахнули ее.
Дрожащий свет светильника запрыгал по крошечной прямоугольной камере без окон, застланной вонючей мешковиной. Лицом к нам сидела, скрестив ноги, фигура, прикрытая грязными лохмотьями. Молодая, мужского пола и безмолвная. Светлые волосы, грязные и свалявшиеся, лежали на плечах спутанными кудрями. Лицо медленно поднялось, улавливая отблеск света. Иссиня-черные глаза заглянули в мои. И под грязью — изящество, изваянное, возможно, слишком тонко, красота, ничуть не женственная…
— Мой государь, — прошептала я. — Асрен…
Я сделала шаг вперед, но на плечо мне упала грубая и обжигающая рука Мазлека.
— Нет, богиня, — голос у него был таким же напряженным, давящим, как и его пальцы.
— Почему?.. Почему, Мазлек? Пусти меня.
Но я уже поняла. Ни он, ни я не могли удержать меня на краю пропасти, в которую я упала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
