— Толстый! — возопил Кройон, оскорблённый до глубины души.
— Я встал на след. Понял, что тут оно всё не просто так. Не станет дхусс, чистая душа, якшаться с простыми демонами. Запахло тайной, а мне, — Брабер приосанился, — без тайны жизнь не мила. Были сборы недолги, куда короче выпавшей дороги. Хотел нагнать, потолковать ещё в Феане, да не вышло. А потом случился Феан… — гном покрутил головой.
— А что Феан? — невозмутимо спросила Стайни.
— Что Феан? Что Феан?! Схватились с рыцарскими орденами, с чашниками, да и спрашивают невинным голоском, «что Феан»?!
— С кем бы мы ни схватывались, почтенный Брабер, это наше дело. А не твоё. Мы тебя, почтенный, к нашему костру не звали.
— Твоя правда, Гончая, не звали. Да и какая Гончая бы позвала, даже и бывшая? Недаром ведь говорят, что бывших Гончих не бывает, — осклабился гном.
— А раз не звали, то что пришёл?
— А пришёл, вежливая ты наша, что тайна ваша после Феана кровью запахла, и притом большой: Не просто так дхусс демона за собой таскал, небось домой хотел вернуть? Иначе зачем бы вам храм Феникса… — гном обнаружил изрядные познания в эпохе Семи Зверей. — А теперь вмешались ордена. Скажу честно, я чашников с солнечными, распечать их в три кости и три глотки, люблю не больше вашего. Особенно последних.
— А их-то за что? — хитро прищурилась Гончая. — Чай, не чашники, у которых скоро задница треснет — на таком количестве магического добра пытаются усидеть!
— Их за что? Покупали они у меня мою добычу пару Раз. Да, да, не горжусь этим, Гончая, не горжусь. Стыжусь. Каюсь и казнюсь. Говорю в открытую, себя карая. Польстился на деньги и не только… Так вот, покупали они у меня добычу, значит, солнечные-то, распечать их в три кости, и видел я, что они с этой добычей сделали…
— И что же? — не утерпел и Кройон.
— Тебе, демоняка, лучше не знать, крепче спать станешь. В общем, выпускали их на арену…
— Как гладиаторов, что ли?
— Гладиаторов? О нет. Выпускали их против самых что ни есть обыкновенных… то есть это я думал, что обыкновенных… людей. На арене. Демоны их, само собой, жрали с потрохами.
— Забавы ради? — холодно спросила Гончая, в то время как мэтр Кройон горестно стенал и плакал о всеобщем падении нравов и на данном бытийном плане.
— Не знаю, — развёл руками гном. — Может, и забавы ради… хотя какая ж то забава, если у противника нет шансов? Что за интерес? И зачем тогда демоны? В общем, жрала моя добыча им подброшенное мясо, но и сама долго не жила — приканчивали. И просили доставить ещё. Один раз я согласился. Да, да, не перестаю сожалеть! — почти заорал гном, густо краснея.
— О чём тут сожалеть? Это не твоя вина, почтенный Брабер. Тебе предложили выгодную сделку. Ты её принял.
— Второй раз нельзя было, — повесил голову гном. — Потому как они выпустили демона на целую орду ребятишек, всякой твари по паре, и люди, и сидхи, и гномы, и даже дхуссы с троллями имелись. Ну, демон их всех и… — Брабер отвернулся.
— Откуда ж ты знаешь, почтенный? — Голос Гончей не дрогнул. — У тебя купили добычу, превосходно. Зачем же Солнцу давать тебе узнать, как они её используют?
— Они и не давали, — криво ухмыльнулся охотник за демонами. — Я сам… подсмотрел.
— Как же?
— Были средства, — сухо отрезал Брабер. — Уж можешь мне поверить.
— Ладно, поверю. Ну, и что дальше?
— А то. След чашников я почуял в Феане, но не только. Вам в диковинку будет услыхать, что после вас там Солнце похозяйничало? Что-то чашников задержало, не сразу они в путь пустились, вот наши светло-лучистые и успели изготовиться. Потому что здесь, — гном махнул рукой себе за спину, — здесь, где разбили чашниковый караван, всё прямо-таки пропахло именно орденом Солнца. Хотя они и пытались это скрыть, война с орденом Чаши им никак не нужна. Но, видать, слишком важной оказалась у чашников добыча. Никак Терновник не мог им её оставить, никакой ценой.
— Погоди, почтенный, — осторожно начал демон. — Ты хочешь сказать, что многоучёного Терна захватили сперва рыцари ордена Чаши, а затем отбили терновники?
— Дык, а я о чём толкую.
— И они же засаду послали, чтобы нас, недостойных, тоже к рукам прибрать? Но зачем?
— Экий ты, демонюка, недогадливый! Начни они дхусса пытать, распечать их в три кости, скажет он им чего? А если тебя, многогрешного, или Гончую на дыбу у дхусса на глазах вздёрнут? То-то же…
Потому и нагнал вас, потому и стал разговоры разводить — если тот дхусс, кого я встретил в Семме, так терновникам нужен, — они ни за что его получить не должны, распечать их в три кости, три глотки и три желудка!
Стайни глядела на разгорячившегося гнома с недоверчивым прищуром.
— А чем же ты, кроме охоты на демонов, промышляешь, гость дорогой? Я в Гончих ходила, знаю — толпы сородичей мэтра Кройона по нашим полям не бегают. Не зайдешь в первую попавшуюся деревню, не выкликнешь — а вот кому тут демона прикончить, кому башку рогатую по сходной цене доставить?
Гном набычился и засопел.
— Мою зепь проверять — недоброугодное дело, Гончая. Или никак некрополисовских привычек не бросить?
— До твоего кошелька мне дела нет. А вот до того, кто и зачем нам в спутники набивается, больше того — с нами вместе на мечи лезть хочет — мне, извини, гость достопочтенный, дело есть, и большое, — отрезала Стайни.
— Тебе дхусса надо вытащить или обсуждать, кто я да что?!
— А если всё, что ты тут рассказал про себя, сказки, и ты нас этим самым солнечным и сдашь?!
Гном только что за меч не схватился.
— Хватит, достопочтенные, — Кройон, с которого к тому времени Брабер уже снял путы, выпрямился, устало махнул когтистой лапой, гном невольно попятился, пробормотав что-то вроде «Ну, ну, ничего себе…». — Будем препираться — так и не выручим многомудрого. И сгинувшую сидху тоже.
— Сидха, она да, верно, — кивнул гном. — Не поручусь отсутствующей у меня брадой, но почти уверен — где дхусс, там и она. Только в соседнем мешке. Не из-за неё ли чашники в Феане задержались?..
— Мы покажем дорогу, храбрый Брабер, — Кройон словно бы отбросил сомнения. — Уверен, ты предлагаешь свой меч нам от чистого сердца, как истинный воитель, для которого превыше всего торжество добра и справедливости…
— Во завёл! — гном криво ухмыльнулся. — Что такое «добро», я знаю точно — когда у меня в зепи монета звенит, а на столе передо мною — мясо и эль. Что такое «справедливость», я тоже знаю точно — когда мне за мою работу заплатили столько, сколько я сказал, а не ломались и не жмотились. А вот про какие ты речёшь добро со справедливостью) я в толк не возьму, да мне того и не надо. Солнечные, волю им дай, всем нам такой укорот явят, что Семь Зверей кровавыми слезами возрыдают. И потому я завсегда против этих орденов. И против Навсиная, и против Некрополиса, и вообще против всех, кто в три горла жрёт, в три… э-э-э… в общем, понятно, — вдруг сконфузился он.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
