Наступил день святого Мартина. Арендаторы-ремесленники и фермеры прибыли в Элфдин с податью тану Семейство Эдвина Этельхарда отметило праздник жареным гусем и печеными яблоками. У Арвела уже прорезалось несколько зубов, и он с наслаждением грыз гусиную ножку.
Это был прелестный малыш с синими глазами отца и темными волосами.
Он рос в счастливой и спокойной обстановке. Когда ему было что-то нужно, он указывал на это пальчиком и громко кричал: «Ба!»
На радость Эдвина, мальчик, завидя его, всегда звал «Па!» Арвел любил всех, кроме Кэдерика, при появлении которого затихал, предчувствуя опасность.
На Рождество Уинн вспомнила Несту, о которой за последние месяцы мало думала. Первенцу Несты исполнился годик. Ей не хватало веселой сестры Мейдока, и ей было интересно, вспоминает ли Неста о ней.
«Это была уже другая жизнь», — размышляла Уинн, на мгновение сделавшись печальной. Ее похитили больше года назад, но, несмотря на хорошее лето и мягкую зиму, Мейдок так и не приехал за ней. Иногда ей приходила в голову мысль, а жив ли он, не умер ли от разбитого сердца, как и предсказывал злодей Брайс. Теперь это больше не имело значения.
Она — жена Эдвина. Скоро она родит ему ребенка. Она любит его.
Глава 15
На пятый день апреля в году 1063-м, через два дня после своего девятнадцатилетия, жена тана Элфдина родила дочь. Эдвин был в таком же восторге, как и Уинн.
— Это избавит нас от трудностей, — сказала Уинн. — Несмотря на свое молчание, Кэдерик по-прежнему ревнует. Сводная сестра не будет представлять для него угрозы.
— У меня есть для тебя подарок в честь такого события. Я построил новый дом и сделал фермером одного из своих крепостных, который умеет разводить пчел. Нам ведь нужен в Элфдине пчеловод. Рента за землю, которую он получил от меня, будет принадлежать тебе, моя любовь.
Когда наша дочь будет выходить замуж, это будет частью ее приданого.
— Замечательно! — воскликнула Уинн и засмеялась. — Ты сделал мне сладкий подарок, мой господин.
— Ты уже подумала об имени для нашей дочери? — спросил он, глядя с любовью на малютку, у которой, как и у него, были темно-каштановые волосы, а глазки, предполагал он, станут зелеными, как у матери. Малышка не была хрупкой, как Уинн, она скорее походила на крепкого саксонского младенца.
— Я хочу назвать ее Аверел — по месяцу, в котором она родилась. Это прелестное имя, а наша дочка, несмотря на крепкое сложение, будет со временем прехорошенькая. Она вылитая ты, Эдвин. Взгляни! У нее твой носик и ротик, а ручки точно как у тебя.
Он, довольный, засмеялся.
— Аверел Этельхардсдаттер. Да, мне тоже нравится это имя, моя дикая уэльская девочка!
— Па! — Арвел настойчиво тянул Эдвина за кафтан. Ему уже исполнился год и один месяц, и он был достаточно сообразителен. Он сразу понял, что этого большого человека, которого он обожал, отвлек от него другой центр внимания.
Эдвин с улыбкой взял мальчика на руки.
— Арвел, мой сын, взгляни. У тебя маленькая сестренка. Ее зовут Аверел, теперь ты должен всегда ее защищать, пока она однажды не выйдет замуж и о ней будет заботиться другой мужчина.
Арвел подался вперед и уставился глазенками на спеленутого младенца. Сочтя его исключительно неинтересным, он засунул в рот большой палец и прижался к приемному отцу.
— Па, — радостно произнес он, уютно устроившись в теплых объятиях Эдвина.
Болдер Армстронг, войдя в их большую спальню, увидел нежную семейную сцену.
— Старая Элдред сказала мне, что у меня появилась маленькая сестра, — сказал он, улыбаясь отцу и мачехе. Склонившись, он посмотрел на малютку, потом засмеялся. — Она похожа на тебя, отец. Как ее зовут?
— Аверел.
— Прелестно. Жаль, что мне не придется наблюдать, как она будет расти. Только что прискакал гонец с сообщением, что отец Элдры при смерти. Мы должны как можно скорее покинуть Элфдин. Мы с Элдрой отправимся прямо сегодня. Остальные сложат наши вещи и последуют за нами вместе с детьми.
— Ты уже сообщил брату? — спросил Эдвин.
Болдер скорчил гримасу.
— Да. И как ты думаешь, что он сказал мне? Что отец Эдит продолжает жить, таким образом лишая его законного наследства и титула тана, в то время как я, младший брат, стану теперь выше его. Как его .раздражает моя удача.
Болдер утаил от отца, что его старший брат пришел к мысли, что он скорее унаследует Элфдин, чем получит остаток приданого Эдит. Поскольку Эдвин, конечно, состарится, ублажая молодую жену, в то время как его тесть усердно заботится о себе, как заботились бы о новорожденном наследнике королевского трона.
— Зайди проститься к нам перед отъездом, — сказал Эдвин младшему сыну. — Я правильно поступил, выбрав тебе в жены Элдру Свэннек, Болдер. Она хорошая жена и мать. Помни, как нужно возделывать землю, и следуй мудрому примеру наших предков. Расширяй свое поместье при каждом удачном случае. Это самый лучший совет, который я могу тебе дать.
— Я не забуду его, отец. — Болдер поднялся и вышел из спальни.
— Я буду скучать по Болдеру и его женщинам. Хотя, мой господин, со всеми женщинами в Элфдине приятно жить под одной крышей. Вот этого мне больше всего и не хватало в Скале Ворона. Мне составляла компанию только моя служанка, Меган. В Гарноке у меня была бабушка и сестры. Хотя с Кейтлин и Дилис было жить непросто, зато с малышкой Map не было проблем. — Она зевнула.
Он видел, как отяжелели ее веки.
— Ты устала, дорогая. Родить ребенка — тяжелая работа, я знаю.
Отдохни сейчас. — Встав, он взял Арвела на руки.
— Да, роды — трудная работа, — отозвалась Уинн, — и ты это хорошо знаешь, поскольку был со мной оба раза, Эдвин. — Она улыбнулась ему, чувствуя сильный прилив нежности к этому человеку. Она действительно начала признавать его своим мужем, хотя церковь так и не прислала в Элфдин священника, чтобы следить за духовным благополучием его жителей. Ей надо было торопить решение этого дела. Однако Уинн медлила. Что скажут духовные лица о ее статусе?
.Она не страшилась за судьбу Аверел, поскольку Эдвин объявил их дочь своим собственным ребенком и законно усыновил Арвела. И хотя она смирилась со своим положением, в дальних уголках сердца она все еще тосковала по Мейдоку. И по их волшебному дому на Скале Ворона. Ее печалило, что принц не знает о сыне. Ну почему он не нашел ее?
Эдвин склонился над ней и поцеловал Уинн в лоб, придерживая Арвела, когда тот потянулся, чтобы обнять мать, оставив влажный поцелуй на щеке.
— Ма-а-а, — произнес малыш. Он был таким счастливым и довольным ребенком.
— Выспись хорошенько, моя любовь, — сказал тан и унес ее сына.
Она прислушивалась к шагам, когда они спускались по лестнице.
