Хорошо, когда дело подтверждает слово. Хорошо, когда они рядом, когда они вместе, когда они едины… Так бывает редко. Так бывает не у всех людей. И так никогда не бывало у моих заклятых врагов.
Я называю их людьми осени, людьми смерти.
Да, люди осени были моими самыми заклятыми врагами.
Сначала я терпеливо сносил их дикие выходки: бессмысленное уничтожение лесов, отравление рек и озер ядохимикатами, бездумное осушение болот, загрязнение атмосферы, варварские войны… Но рано или поздно я не выдерживал. Это был нервный срыв.
Помню, однажды я оказался в краях, где случилась сильная засуха. Жара стояла невыносимая, ветра совсем не было, листья на деревьях пожелтели, а землю испепеляла жажда. Урожай в тот год обещал быть хорошим, но хлеба задыхались от недостатка влаги. Люди с надеждой смотрели на небо и молили о дожде. И тогда к ним вдруг пришел дождь. То есть они думали, что он пришел к ним вдруг и случайно, а на самом деле это было не совсем так или, правильнее сказать, совсем не так. Но они-то ведь этого не понимали, как, впрочем, не понимают и теперь. В нашем мире нет ничего случайного, и любой случай - проявление закономерности, только догадываются об этом очень немногие. Так вот, начался дождь, и как раз тогда, когда он был желанен. Его ждали, его звали, и он пришел, и ему радовались несказанно. И поняв, с какой радостью люди приняли дождь, он все питал и питал землю влагой, вдыхая жизнь в растения, которым он был так необходим.
И дождь все шел, шел и шел… До тех пор, пока люди, эти глупые существа, не стали его проклинать. И услыхав проклятия, и увидав воздетые к небу кулаки, и глянув в искаженные злобой и ненавистью лица людей, дождь ушел от них, только ушел не так, как уходил до сих пор - на время, а оставил их навсегда. И дождь, наверное, не раз после этого задумывался о равновесии сил в природе и пришел к мысли, что, пожалуй, не стоит исполнять желания людей, ибо им все равно не угодишь…
Он резко повернулся ко мне. Губы его мелко дрожали. Между бровями пролегла упрямая складка.
– Существует истина: все течет, все изменяется. Кому ж это знать, как не мне…- Он криво усмехнулся.- Так было и будет. Так будет, пока существует мир. А мир вечен.
– Неизменен?
– Нет, вы меня не поняли. Не неизменен, но вечен. Материя неистребима. Поля наших мыслей неистребимы.
– Значит, через несколько веков мир тоже будет существовать?
– Вселенная - да. В других формах. В иных, чем сейчас. В других формах существования материи. Но это произойдет не сразу. Возможно, через несколько веков. А скорее всего гораздо раньше.
Он глубоко вдохнул полной грудью сырой, но удивительно вкусный воздух и, собравшись с духом, вдруг сказал:
– А знаете, кто я? Я - дождь…
Он замолчал ненадолго. И увидев, что я ничего не говорю ему, постигая эти удивительные слова, бесстрашное откровение, спросил:
– Может быть, у вас найдется закурить?
Я достал пачку. Пальцы у него были тонкие, нервные. Они дрожали. Наши руки соприкоснулись. Я ощутил трепетное прикосновение чужого мира, другой жизни.
Он торопливо затянулся, выдохнул дым. Дождь давно перестал.
Вечерело.
– Ох! - Незнакомец внезапно спохватился.- Мне пора!
И убежал не попрощавшись.
Когда он выходил из беседки, начался дождь. Это был настоящий ливень. Потоки воды хлынули на землю.
Музыка дождя, преодолев рамки привычного, вырвалась на волю. И теперь она легко и стремительно, разрастаясь и набирая силу, летела над землей…
ВЛАДИМИР ДЕМЬЯНОВ ПРОЕКТ
(Памфлет)
Шеф явно сердился. Он буквально пронзал Талера ясными, как у богородицы, глазами. Под таким взглядом Фриц Талер, выходец из Германии, а ныне - верный подданный Штатов, пасовал.
– Так что же,- строго спросил шеф,- неужели вы не в состоянии справиться с задачей?
– Я мобилизовал все научные силы, применил новейшие средства обнаружения, в том числе и “искусственный нос”. А его последняя модель, как вы знаете, феноменально чувствительна - одну миллионную долю процента окиси углерода в атмосфере улавливает за двадцать миль!
– Бред! Голубая мечта пятидесятых годов. Сейчас только идиот будет искать русские лодки по выхлопу дизелей. Теперь у них совсем другая техника. Вы не на то сделали ставку, и тысячи долларов у вас улетели в трубу.
– Вы, к сожалению, правы, дорогой шеф,- согласился Талер.- Я убедился в этом на прошлой неделе. Мы облазали весь залив, вышли далеко в океан и, казалось, нащупали повышенную концентрацию СО. Начали поиск… И что же оказалось? Эта нечисть тянулась не к нам из океана, а от нас, из Флориды. Там городят какую-то новую секретную чертовщину. И двигатели их самосвалов нещадно дымят!
– Это не ваша забота и не ваша область, Талер,- остановил его шеф и снова вперил в переносицу сверлящий взор.- Меня интересует, что вы предпримете теперь. Учтите, что обсуждение финансов не за горами. Так что пошевеливайтесь! Если мы не найдем надежного обоснования нашей сметы, то… надеюсь, вы понимаете, чем это будет грозить лично вам?
– Отлично понимаю, шеф. Это меня и заботит,- ответил Фриц, он же Фрэнк, глядя на хозяина с должным подобострастием.- Сделаем! Непременно сделаем…
Однако спасительного замысла у него не было. Идеи… Где искать идеи? Талер связался с фирмами и институтами, побывал даже в объединении парапсихологов и психопатологов, рассчитывая, что там, может быть, найдется хоть один человек, способный чувствовать на расстоянии, достаточном для его дела. Оказалось, что специалистов по ясновидению много, а ясновидцев нет.
Неудача его постигла и в новейшем институте нуклеодозиметрии, где работают на кварках и очарованных частицах. Старые научные организации ответа на новый вопрос дать не могли, а новые находились в стадии становления и пока не очертили круг вопросов, которыми будут заниматься.
И все же спасительная идея пришла! И именно в тот момент, когда Талер, намаявшись за день, грустил над стаканом виски с содовой в обществе небезызвестной в порту девицы Мэгги Дрек.
От Мэгги, как всегда, несло спиртным, но это Талера не заботило.
Его заботило одно - идея, где взять идею… Мозг Фрица был напряжен до предела. Ноздри его раздувались, словно их обладатель внюхивался в воздух подобно электронному “искусственному носу” - а вдруг идея носится в воздухе…
– Черт меня побери, эврика! - вдруг воскликнул он, приблизившись к Мэгги на расстояние, более короткое, чем это принято в благородном обществе. И тут же, оттолкнув ее, кинулся к телефонному аппарату.
– Сивый мерин,- бормотал он по дороге,- как же это я раньше не догадался!
Дело в том, что Мэгги обнаруживала загадочную способность предугадывать приближение к берегу кораблей с экипажами, включая подводные лодки! Биополе? Фриц Талер не знал этого наверняка, но своему патрону подал это как идею использования биополя. И эту идею можно проверить с помощью той же Мэгги!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
