Несчастная западноевропейская страна, давно не добивавшаяся успехов в футболе и встречавшая голландца бурей восторга, оказалась в нокауте. Вообще-то отношения между соседями, бельгийцами и голландцами, традиционно непросты – в Нидерландах относятся к жителям Бельгии свысока, считают их недалекими и рассказывают о них анекдоты. Как будут относиться бельгийцы к голландцам после случившегося – оставалось только догадываться.
Пауза между уходом Адвоката из сборной Бельгии и его приходом в сборную России длилась чуть больше месяца. Якобы она была вызвана тем, что деньги бельгийцам за разрыв контракта наш футбольный союз платить не хотел, оставляя такую «честь» самому тренеру. Впрочем, сомнений, что соглашение в конце концов будет подписано, не было: для Фурсенко в тренерской профессии выше Адвоката авторитета не было и нет. А к уровню подготовки российских специалистов новый президент РФС относился достаточно скептически, хоть и объявил о решении с ними ежемесячно встречаться. Правда, не припомню, чтобы оно было воплощено в жизнь…
В начале июня я спрошу Адвоката:
– Сейчас у вас в разгаре финансовый спор с бельгийцами. Платить неустойку будете сами или ждете помощи от РФС?
– Нет, я должен буду платить сам.
– По вашим прогнозам – сколько?
– Сейчас идут переговоры между юристами. Надеюсь, разрешить эту проблему мы сумеем достаточно быстро.
В августе, после первого товарищеского матча под руководством Адвоката против болгар в Санкт-Петербурге, мы будем долго общаться в отеле «Кемпински», и я спрошу:
– На вопросы о своем небольшом бельгийском периоде ответить готовы? К примеру – было ли ошибкой с вашей стороны вообще идти туда?
– Нет, это не была ошибка. Должен сказать, что работал с игроками очень хорошо. Для них это был новый мир. Я поменял очень многие вещи, которые прежде, на мой взгляд, были выстроены по-любительски.
– В одном из наших разговоров вы упоминали о плохой организации дела в Бельгийской федерации…
– Да, это так. Оттуда ушли все спонсоры – Nike, KIA, – и никакие серьезные компании взамен они найти не могли. Я работал там за очень маленькие деньги. Два человека из числа руководителей, президент федерации и босс «Андерлехта» Филипп Коле – очень хорошие люди. Но те в офисе, кто занимался финансами и привлечением спонсоров, не делали свою работу профессионально. Они не понимают, каким должно быть отношение к национальной команде, какое внимание ей надо уделять.
Отмечу, что по просьбе федерации я пришел в сборную Бельгии раньше оговоренного времени, чтобы помочь им – должен был приступить к работе с января, но сделал это уже 1 октября. Мы одержали три победы, в том числе над Турцией в отборочном матче, и потерпели два поражения, последнего из которых, от Хорватии в товарищеском матче, совершенно не заслуживали.
– С какими чувствами вы восприняли ту волну едва ли не ненависти, с которой в Бельгии был воспринят ваш отъезд в Россию?
– С пониманием. Тот же самый Филипп Коле говорил: у нас в стране, мол, есть один футбольный человек топ-уровня – и это не игрок, а тренер. И когда этот человек ушел, мир для болельщиков во многом обрушился. Так что мне нетрудно понять их реакцию. Все потому, что им нравилась моя работа. (Улыбается.)
– Вас тут же принялись обвинять в меркантилизме.
– Это не было главной причиной моего отъезда в Россию. Основным вызовом были великолепные воспоминания о работе в стране, где я добился многого с «Зенитом». У меня появилась возможность сюда вернуться и спустя год попытаться выигрывать теперь уже с национальной командой. Я знал о последствиях и был готов к ним – в частности, к тому, что мне самому придется платить большую компенсацию за разрыв контракта. В Бельгийской федерации теперь могут сказать, что благодаря Дику Адвокату здорово разбогатели.
В апреле я спросил еще одного наряду с Адвокатом тренера – обладателя Кубка УЕФА во главе российского клуба – Валерия Газзаева:
– Как относитесь к вероятному назначению Адвоката главным тренером сборной России?
– Хорошо знаю Адвоката и отношусь к нему с большим уважением. Мы достаточно дружны, и я считаю его тренером высочайшего класса. Но всегда придерживался убеждения, что сборные – и не только нашу, а все – должен возглавлять отечественный специалист. Результаты сборной гораздо более объективно и всесторонне показывают истинный уровень развития футбола в стране, когда ее представляют не только игроки, но и тренер национальной команды.
На мой взгляд, самая правильная кандидатура на сегодня – Александр Бородюк. Он получил огромный опыт работы в сборной России, помогая не только Гусу Хиддинку, но и Юрию Семину, и Георгию Ярцеву, и мне. Этот бесценный опыт Бородюк смог бы аккумулировать, возглавив сборную, и это логичное решение обеспечило бы преемственность курса.
Но это моя личная точка зрения, а решение принимает новый президент РФС. И ответственность за него тоже несет он. Правильно ли уже понятное всем решение, покажет только время. Желаю Адвокату успеха в работе и еще раз подчеркну, что он импонирует мне и как тренер, и как человек.
– По-вашему, нормально ли сначала заключать контракт до 2012 года с Королевской федерацией футбола Бельгии, обещать бельгийцам доработать до конца соглашения, а потом уходить спустя семь месяцев?
– У человека могли быть личные мотивы, вторгаться в которые считаю некорректным. Полагаю, мы не имеем права сегодня его за это осуждать.
– Но вы можете представить себя поступившим так же?
– Нет, не могу. Если я подписал долгосрочный договор с тем же киевским «Динамо», то по собственной инициативе никогда не поставлю подпись под иным соглашением. Потому что я дал людям слово. И должен держать его не только как профессионал, но и как мужчина. Такова моя позиция, но не собираюсь утверждать, что она – единственно правильная. Такие вещи каждый решает для себя сам.
– Сергей Фурсенко пытался вести с вами переговоры – или по крайней мере прозондировать почву – на предмет работы во главе сборной России?
– Думаю, он давно, то есть с момента прихода на пост президента РФС, определился, что тренировать сборную будет Адвокат. А все остальные «тайные переговоры» были ширмой.
– И все же: лично к вам Фурсенко обращался?
– Без комментариев.
На самом деле, по имеющимся данным, обращался. И не только к Газзаеву. Соглашусь с Валерием Георгиевичем в том, что все эти обращения скорее всего носили формальный характер, поскольку Фурсенко все для себя решил с самого начала.
– Какие плюсы и минусы вы видите в возможном приходе Адвоката? – спросил я в конце апреля Андрея Аршавина.
– Очень большой плюс – у него хороший контакт с президентом РФС и Константином Сергеевичем (Сарсания, советником Фурсенко в РФС и бывшим спортивным директором «Зенита» его времен. – Примеч. И. Р.). Все что он скажет, они будут делать.
– А о своих отношениях с Адвокатом что скажете?
– У меня с ним проблем не было.
– На ваш взгляд, только иностранец сейчас может достойно возглавлять сборную?
– Пока не вижу ни одного российского тренера.
– Надеетесь остаться капитаном сборной при Адвокате?
– Быть капитаном сборной я хочу. Но если не буду – проблем нет.
– При Дике, по-вашему, будет такая же атмосфера в сборной, как при Гусе?
– Не знаю, увидим.
– По-вашему, он нормально поступил по отношению к бельгийцам?
– Без комментариев.
Это аршавинское «без комментариев» вполне ясно говорит о его истинном отношении к поступку Адвоката. Капитан сборной – человек предельно честный, и политкорректно врать, что воспринял шаг тренера как должное, никогда бы не стал. Но и впрямую критиковать его тоже не решился. Была выбрана та форма ответа, при которой вроде бы и отношения с тренером испорчены не будут, однако и акценты расставлены вполне четко. Как и в газзаевском «без комментариев» по поводу того, обращался ли к нему Фурсенко.
При всем своем добром отношении к Адвокату не знаю никого, кто бы на тему обстоятельств его ухода из сборной Бельгии махнул бы рукой и сказал: «Да ерунда!» Ощущение морального дискомфорта было у многих даже симпатизирующих ему людей. Например, Радимова:
