Читаем без скачивания Джонни Д. Враги общества - Брайан Барроу

Когда состояние Диллинджера стабилизировалось, Лёзер склонился над его лицом и приступил к делу. Операция шла медленно. Несколько раз Диллинджера рвало, раны сильно кровоточили, и вся кушетка была залита кровью. Лёзер вытирал рвоту и кровь и продолжал работу. В первую очередь он удалил три родинки на лице. Затем занялся подтяжкой: сделал надрезы и подтянул кожу так, чтобы исчезли морщины. Кожей от надрезов он заполнил ямочку на подбородке. Затем наложил швы и забинтовал голову пациента.

Когда все было кончено, Диллинджер выглядел как окровавленная мумия. Где-то через час он пришел в себя. О'Лири рассказал ему, что он чуть не умер во время операции. Диллинджер нашел в себе силы ухмыльнуться: «Мог бы сейчас помереть, а мог бы и раньше».

Диллинджер лежал в маленькой спальне и приходил в себя в течение двух дней. В четверг 31 мая Кэссиди заехал к нему и снял бинты. Диллинджер взглянул на себя в зеркало. Предательская ямочка на подбородке исчезла, родинок тоже не было. На него смотрел другой человек.

Весь май Гувер размышлял о том, что Война с преступностью заходит в тупик. «Маленькая Богемия» сделала ФБР посмешищем для всей страны. Диллинджер исчез, как, впрочем, исчезли и Баркеры. Загадка бойни в Канзас-Сити так и осталась нерешенной, а о новых появлениях Красавчика Флойда не было подтвержденных сведений в течение вот уже нескольких месяцев. Уничтожение Бонни и Клайда никто не связывал с ФБР, и правильно, ФБР было здесь действительно ни при чем. Фрэнк Хеймер в одном интервью сказал, что готов заняться охотой на Диллинджера, если ФБР его об этом попросит. Позиция Гувера в этом вопросе оказалась предсказуемой: «только через мой труп».

После «Маленькой Богемии» директору стали ясны некоторые вещи. Этот случай ярче других показал, насколько его люди не готовы к перестрелкам. Несколько месяцев интенсивных тренировок ни к чему не привели: ребята из колледжа по-прежнему не умели обращаться с оружием и совершенно терялись в боевой обстановке. Гувер хотел, чтобы в следующий раз агенты могли принять бой. А это означало только одно: надо привлекать настоящих «ковбоев». Гувер поручил Натану поискать в юго-западных отделениях хороших стрелков. Несколько человек нашлось, и в мае они начали съезжаться в Чикаго.

Одним из первых прибыл 38-летний Чарльз Винстед — суровый техасец, который преследовал Автомата Келли, Бонни и Клайда, а также принимал участие в аресте Харви Бейли. Он прилетел 12 мая из Лав-Филда в Далласе. Явившись на девятнадцатый этаж, Винстед возобновил знакомство с другим старым техасцем — бывшим рейнджером Дж. С. Уайтом по прозвищу Док (младшим братом Тома Уайта, лучшего агента Гувера в 1920-е годы). В свои 55 лет Док Уайт был самым старшим по возрасту среди сотрудников, расследовавших дело Диллинджера, и он стал учителем для многих сотрудников.

Не все новые агенты, приехавшие в Чикаго, были техассцами. 31-летний Герман Холлис ранее работал агентом-резидентом ФБР в Талсе и месяцами кропотливо изучал старые связи банды Баркеров в Восточной Оклахоме. Холлис, которого все звали «Эд», был из тех немногих «ребят из колледжа», кто хорошо владел пистолетом. Этот длинноносый выпускник юридического факультета из Де-Мойна получил медаль на соревнованиях по стрельбе из автомата Томпсона.

Энергичный и трудолюбивый, Холлис считался одним их лучших следователей ФБР. Однако у Холлиса были и недостатки. Он работал начальником отделения в Детройте, но затем во время очередной аттестации его административные способности оказались под сомнением. Он постоянно просил бюро перевести его в Калифорнию или Аризону: у его жены Женевьевы были «расшатаны нервы» и доктора утверждали, что ей нужен более благоприятный климат. Дамский угодник, частенько болтавший со стенографистками, Холлис еще любил покрасоваться. «Он слишком любуется своими аккуратными нарядами, — писал Хью Клегг в одной из служебных записок, — в особенности когда проходит мимо зеркала».[313] Но при этом он был талантливым следователем, умел обращаться с оружием, а Гуверу не хватало именно таких людей. Поэтому, когда Папаша Натан составил список агентов, «пригодных в особенности… для работы в опасных обстоятельствах», он включил имя Холлиса в число одиннадцати избранных.

Нехватка кадров была катастрофическая, и Гувер решил их поискать в юго-западных полицейских управлениях. Из Далласа он взял шефа следственной части Боба Джонса. Из Уэйко переманил сыщика Бака Бьюкенена, а из Оклахома-Сити — двух членов сборной полицейского департамента по стрельбе: 30-летнего сыщика Джерри Кэмпбелла и 39-летнего шефа ночной полиции Кларенса Хёрта, который принимал участие в перестрелке с Андерхиллом. Они оба потом очень долго служили в ФБР. Заметим, что Хёрт ранее подавал заявление о приеме на службу в бюро, но оно было отвергнуто: Натан отметил, что «не видит у претендента никаких признаков сколько-нибудь конструктивного воображения». Но пистолетом Хёрт владел отлично, и теперь этого оказалось достаточно.

Эти люди составили костяк усиленной группы по поиску Диллинджера. Новых сотрудников отправили на месяц в Вашингтон на переподготовку, по окончании которой Кларенс Хёрт писал приятелю, что он и его партнер Джерри Кэмпбелл оказались в своем классе единственными, у кого не имелось юридического образования.[314] В этом-то было все дело: новых агентов приняли в ФБР не для того, чтобы арестовывать таких, как Диллинджер, а для того, чтобы их уничтожать. «Они меня взяли точно так же, как я беру свой пистолет, об этом нечего и спорить; слишком много бухгалтеров и юристов из числа их сотрудников было уже убито» — так говорил своим друзьям принятый в ФБР чуть позже бывший оклахомский полицейский Д. А. Брайс по прозвищу Джелли (по словам его биографа Рона Оуэнса).

Однако набрать хороших стрелков еще не значило поймать Диллинджера, и Гувер это понимал. Другая проблема заключалась в руководителях. Прежде всего в Пёрвисе. В последующие годы опалу начальника Чикагского отделения приписывали зависти директора. Целое поколение авторов писало, что Гувер не мог смириться со славой Пёрвиса: его подчиненный, преследовавший Диллинджера, привлек внимание всей американской прессы. Возможно, это в какой-то мере и соответствовало действительности, однако подлинная причина падения Пёрвиса заключалась не столько в его жажде славы, сколько в постоянных, повторявшихся в течение года грубых просчетах. Достаточно вспомнить арест невиновного по делу о похищении Хэмма или то, как Пёрвис «забыл» о приказе арестовать Автомата Келли. Несмотря на все это, Гувер долго продолжал любить своего «маленького Мэла» и даже оправдывал его поведение в «Маленькой Богемии». Но нельзя было отрицать того, что Пёрвис продемонстрировал свою неспособность решить дело Диллинджера. Найденные им подозреваемые исчезали. Его информаторы оказывались бесполезны. Он брал штурмом не те квартиры. Он не сумел наладить отношения с чикагской полицией и вызывал раздражение других полицейских департаментов. Наконец, его машину угнали прямо от подъезда дома.

Недовольство Гувера усилилось, когда в руках Пёрвиса появилась: самая лучшая приманка за все время расследования. 26 мая федеральный судья в Висконсине назначил женщинам, задержанным в «Меленькой Богемии», — Хелен Джиллис, Джин Делани и Микки Конфорти — наказание в виде пробации.{79} Перед освобождением их допросили в Бэнкерс-билдинге. Пёрвис отрядил для слежки за ними шесть агентов. Конфорти отправилась к своим приемным родителям, а Джиллис и Делани поселились в квартире сестры Нельсона, Джульетты Фицсиммонс, на Маршфилд-авеню. Все три женщины вели себя тихо. Они знали, что за ними следят.

Пёрвис искал способы сделать своих агентов незаметными. Напротив дома, где жила Фицсиммонс, находилась бензозаправка, и он заставил владельца взять на работу своего человека. 29 мая, во вторник, через три дня после освобождения Хелен Джиллис, Пёрвис позвонил этому агенту и был совершенно ошарашен его докладом. Оказалось, что агент видел, как Нельсон накануне посещал свою жену. Бандит четыре раза проехал мимо дома, очевидно высматривая шпиков, а потом зашел внутрь и исчез.[315]

Терпение Гувера лопнуло. Он написал Пёрвису грозное письмо: «Я в высшей степени озабочен положением дел в Чикаго. Мы стали свидетелями целого ряда случаев, когда наружное наблюдение проводилось в корне неправильно и лица, за которыми мы следили, скрывались… Я не могу долее терпеть деятельность следователей, оставляющих версии неразработанными или, по крайней мере, плохо разработанными. Я требую, чтобы вы приложили все усилия для эффективного руководства данным делом».[316]

Позиции Пёрвиса еще больше ослабли после того, как чикагская газета сообщила о том, что вдова Эдди Грина приехала в город и побеседовала с агентами ФБР. Один из помощников Гувера спросил Пёрвиса об источнике утечки, и тот ответил, что репортер, скорее всего, «выдумал» все это. «Очень странно, что журналисты выдумывают правду», — черкнул Гувер на докладной помощника.[317] Затем он послал Пёрвису краткую телеграмму, требуя объяснений, почему многие газеты, вышедшие на следующее утро, цитируют слова Пёрвиса: «Я думаю, что Диллинджер мертв». Гувер снова требовал объяснений, а Пёрвис снова утверждал: все это плоды воображения репортеров. «Я не мог сделать заявления о смерти Джона Диллинджера хотя бы потому, что не верю в его смерть», — ответил Пёрвис Гуверу.[318]