Читаем без скачивания Слуги света, воины тьмы - Эрик Ниланд

— Этот туман, — задумчиво проговорил Кино. — Никто из нас не способен сотворить такое. Нечто, настолько пропитанное злом.

Аарон свирепо глянул на него.

— Мальчик выдержал все три ваших испытания. Безусловно, это говорит в его пользу.

— Позволю себе напомнить всем, что успешное прохождение наших испытаний служило исключительно тому, чтобы понять характеры детей, — пояснила Лючия. — И только об этом мы и можем судить. Инфернал мог пройти эти испытания с той же легкостью, что и бессмертный. Именно поэтому нас так интересуют двойняшки.

— Еще одна загвоздка в наших так называемых «правилах», — проворчал Аарон.

Одри Пост встала и повернулась к нему.

— Ты ошибаешься. Мне лучше, чем кому бы то ни было, известно, какая кровь в них течет, и для меня это никогда не было вопросом. То, что они собой представляют, не определишь ни с помощью генетики, ни за счет их воспитания. В конце концов Фиона и Элиот сами выберут, кем им быть.

Роберт взволнованно наклонился вперед. Близнецы сами должны были решить, к какому семейству принадлежать? Но почему тогда никто не сказал им об этом с самого начала?

Одри и Аарон уставились друг на друга.

Все замерли и умолкли.

Роберт смотрел на Одри и Аарона. Ему стало не по себе. Он словно стоял на мосту и наблюдал, как две величавые реки сталкиваются одна с другой. От этого великолепного и пугающего зрелища у него закружилась голова.

Он понятия не имел о том, кто такая Одри Пост. И не хотел задумываться об этом, понимая, что размышления ни к чему не приведут. Разве что к страшным снам.

Об Аароне он немного знал. В разные исторические времена его называли Красным Всадником Апокалипсиса, Аресом Эниалиусом, Возничим, Ланселотом и Царем Священной Рощи.

— Ты любишь их, Одри? — прищурившись, тихо спросил Аарон.

— Любви больше нет места в моем сердце. Остался только мой долг, моя обязанность защищать их. — Одри отвела взгляд и медленно опустилась на стул. — Даже если придется пожертвовать одним из них ради спасения другого.

Роберт не поверил собственным ушам. Пожертвовать? Это что же, означало убить Фиону или Элиота? Что-то в этом было дремучее, средневековое, но, с другой стороны, некоторые из этих людей как раз и родились в Средние века. Надо предупредить Фиону.

Мистер Миме кашлянул.

— Что касается двойняшек Пост, я полагаю, что некоторый свет на суть дела проливают искушения, навязанные инферналами. Осталось еще одно искушение.

Он указал на громадный экран, висевший посередине стены. Экран ожил.

На нем появилась фотография, сделанная Робертом во Франклин-парке днем раньше: Элиот со своей подружкой, Джулией Маркс. Он снимал с помощью камеры, вмонтированной в мобильный телефон, и изображение получилось не слишком четким. Однако все было ясно: двое влюбленных устроили маленький пикник. Что могло быть естественнее?

Между тем Роберт провел свое небольшое расследование. Он снял отпечатки пальцев, оставленные Джулией на некоторых предметах в пиццерии, и обнаружил, что в свое время ее задерживали за мелкие кражи и употребление наркотиков. А еще он нашел свидетельство о смерти, датированное тысяча девятьсот восемьдесят первым годом. Передозировка героина.

— Подосланная инферналами совратительница, — объяснил мистер Миме. — О ней также сказано в моем отчете. Пока что Элиот избежал искушения, но обычно подобные вещи происходят трижды. — Чтобы подчеркнуть свои слова, он поднял три пальца. — Предлагаю подождать и посмотреть, как дети справятся с последним искушением.

— Чем больше данных, тем лучше, — поддакнул Корнелий.

— Но тогда близнецам будет грозить еще большая опасность, — заметила Лючия.

— И нам тоже, — подхватил Кино.

— Опасность есть всегда, — возразил Гилберт. — Какая разница? Мы должны решить их судьбу на основании имеющихся сведений.

— А я думал, мы должны защищать их от другого семейства, — проговорил Роберт.

Он замер, совершенно потрясенный собственной смелостью. Он вовсе не собирался, а все-таки сказал это вслух.

Он так погрузился в дебаты Сената о судьбе Элиота и Фионы, что забыл о главном правиле хорошего водителя: держать рот на замке.

Все как один повернулись и уставились на него. Сердце Роберта остановилось, и тут же бешено забилось от страха.

На прошлом собрании ему велели молчать. Он знал, что дважды эти люди не предупреждают. Мистер Миме тяжело вздохнул.

— Увы, я чуть не забыл. Прежде всего мы должны разобраться с этим вопросом.

— Я согласна, — холодно проговорила Лючия. — Судьба двойняшек будет решена сразу же после того, как Сенат рассмотрит вопрос о подобающем наказании оступившегося водителя Генри.

Оступившегося. Иными словами — нарушившего правила. Роберт знал, как поступали члены Лиги с нарушителями правил. Несчастным веками рвали на куски печень. Или их превращали в мраморные статуи, а потом ставили у чьей-нибудь подъездной дорожки.

Прошлой ночью Роберт зашел слишком далеко. Мистер Миме оставил его одного, поэтому на рассвете он подогнал машину к окрестностям базы, чтобы забрать Элиота и Фиону.

Фиона ждала его. Забор базы скрывала пелена тумана. Фиона была напугана, но, увидев Роберта, явно обрадовалась… и, конечно, она была так слаба, что ее стоило подвезти.

Роберт с надеждой взглянул на мистера Миме. Его работодатель поджал губы и едва заметно покачал головой.

Роберта словно ударили в грудь ножом. Этот жест яснее всяких слов сказал ему: мистер Миме не станет его поддерживать.

— Даже не знаю, с чего начать, — проговорила Лючия, взяв с соседнего стула отчет и пролистав его до последней страницы. — Из-за действий мистера Фармингтона результаты этого испытания можно даже счесть недействительными. По идее, близнецы должны были покинуть базу самостоятельно. — Она продолжала читать. — И у нас существуют правила относительно дружеских отношений водителей с членами Лиги… даже с потенциальными членами Лиги.

— Я слышал, — добавил мистер Миме, — что, возможно, даже имел место поцелуй.

Роберт не мог поверить. Должно быть, произошла какая-то ошибка. Или это была шутка? Мистер Миме сам велел ему так поступать. Ну ладно, про поцелуи он ничего не говорил, но про все остальное — точно.

Ему хотелось вскочить и что-нибудь сказать. Но он вдруг так ослабел, что не мог ни пошевелить рукой, ни раскрыть рта.

Мистер Миме подошел к Роберту.

— Мне жаль, что тебе приходится все это терпеть, — прошептал он. — Но я вынужден просить тебя вернуть мне ключи.

Роберт испытал бы меньшую боль, если бы его ударили по голове кувалдой. Ключи от машины были символом его служения. Вождение машины было его жизнью.

— Вы меня… увольняете?

Мистер Миме сердито взял ключи из дрожащей руки Роберта.

— Увольняете — это мягко сказано, — усмехнулась Лючия.

— О, прошу тебя, — проговорил мистер Миме, повернувшись к ней. — Я не спорю: парень нарушил несколько правил, но от этого никто не пострадал. Давайте просто запрем его на несколько сотен лет, и пусть он поразмыслит на досуге о содеянном.

— Вечно ты миндальничаешь с наемными работниками, — проворчала Лючия. — Что ж, если нет возражений…

Несколько сотен лет? Взаперти? Свобода была всем на свете для Роберта. Если он не сможет водить машину и мотоцикл, чувствовать, как ветер бьет в лицо, видеть столько всего вокруг… нет, лучше умереть.

— Погодите, — сказала Одри Пост. — Этот молодой человек вел себя со мной очень любезно. Прошу смягчить приговор.

— Одри просит о милосердии? — удивился мистер Миме и расплылся в улыбке. — Уж не погасло ли солнце? Не вспыхнула ли луна?

Одри Пост устремила на него пронзительный взгляд, и мистер Миме перестал улыбаться.

— О, хорошо, хорошо, пусть будет всего пятьдесят лет в изоляции, — сказал мистер Миме. — А теперь давайте перейдем к более важным делам.

— Да будет так.

Лючия позвонила в серебряный колокольчик.

Роберт наконец нашел в себе силы встать. Он собирался выступить с обвинениями. Он доверял мистеру Миме. Он думал, что тот его понимает по-настоящему, что он ему небезразличен.

Но что Роберт мог сказать? Мог ли он уличить мистера Миме в обмане?

Нет. Несмотря ни на что, этого Роберт сделать не мог. Он не был доносчиком. Это означало бы опуститься до их уровня.

Он просто встал и посмотрел на мистера Миме в упор, вложив в этот взгляд весь свой гнев, все разочарование и отчаяние.

Мистер Миме ответил ему невозмутимым взглядом.

Как только звук колокольчика Лючии умолк, Роберт ощутил страшное давление со всех сторон, а потом он перестал видеть, чувствовать и дышать.

65

Ночной поезд

Селия закинула ногу на ногу, удобно устроилась на мягком, обтянутом бархатом сиденье и распустила шнурки на сапогах. Постукивание колес поезда на стыках успокаивало ее.