– Пусть я Биго по браку, – сказала Махелт, подойдя к двери, – но я Маршал по крови, и вы скоро убедитесь в этом на собственной шкуре.
* * *
Когда Махелт ушла, де Молеон посмотрел на Ленвейза. По общему соглашению мужчины больше не упоминали ее. Казалось, в комнате закрыли ставни от холодного ветра, и обстановка стала более подходящей для деловой беседы.
– Вам будет намного легче, если вы сдадите крепость, – произнес де Молеон.
– Я не могу этого сделать без разрешения милорда, – покачал головой Ленвейз.
– Если вы не сдадитесь, король будет беспощаден. Вы видели, на что он способен. Он прикажет разорить земли и повесить гарнизон. Если подобные вам выживут, их ждут унизительные оковы и выкуп, уплата которого превратит их родственников в нищих. – Де Молеон наклонился вперед, чтобы подчеркнуть свои слова. – Вы знаете, что король в силах вас захватить. Рочестер считался неуязвимым, но пал. Французы не придут.
Ленвейз жестко посмотрел на него:
– Наши лучники могут удерживать вас вдали от этих стен, пока вам не надоест погибать на войне.
– Мне нравится ваша бравада, – рассудительно кивнул де Молеон. – Я знаю, что вы обязаны так говорить. Но разве вам понравится увидеть свои земли разоренными? Амбары опустошенными? Король может послать своих наемников вволю грабить и убивать, пока вы заперты в крепости. Вас тоже ждет бойня.
– А если я соглашусь покориться, откуда мне знать, что подобного не произойдет?
– Положитесь на слово короля.
Ленвейз поднял брови:
– В таком случае я лучше рискну своей жизнью и жизнями всех, кто находится под моей защитой.
– Вам дадут патентные грамоты, – резко взмахнул рукой де Молеон. – У ваших рыцарей попросят заложников в обеспечение их слова, а в обмен они получат примирение с королем и полную власть над своими землями. Если нет… я сказал вам, чего ожидать.
Ленвейз погрыз ноготь большого пальца.
– А что ждет графиню и леди Биго? – спросил он через мгновение.
– Это можно обсудить. Король не ссорился с графиней, а вторая леди – дочь графа Маршала. Поскольку он один из оплотов короля, уверен, мы можем прийти к взаимному соглашению.
Ленвейз допил вино, разглядывая перья на шляпе своего господина, дрожащие на сквозняке.
– Мне нужен день, чтобы обдумать решение…
Де Молеон допил и встал:
– Я должен передать ваш ответ королю. Не совершите ошибки, он победит в этой битве, и те, кто не подчинится ему, будут уничтожены.
Когда де Молеон ушел, Ленвейз потер лицо руками, расправил плечи и послал своего старшего оруженосца собрать рыцарей в караульной. Он прикусил щеку изнутри, когда увидел, что к нему приближается Махелт твердым, как у мужчины, шагом. Графиня знает свое место, но молодая госпожа властолюбива и противится естественному порядку вещей.
– Миледи… – едва заметно кивнул он.
Ответной любезности Ленвейз не дождался.
– Что вы ему сказали?
– Сказал, что нам нужно время подумать, – чопорно ответил он.
– Здесь не о чем думать! – отрезала она.
– Напротив, мадам, очень даже есть, не в последнюю очередь – о жизнях обитателей замка.
– В таком случае держите ворота запертыми. Вы должны известить лорда Гуго и графа Норфолка.
– У них недостаточно сил, чтобы снять осаду, миледи, – едва сдерживался Ленвейз. – Если они явятся на помощь, то лишь сами попадут в плен.
– Мы можем продержаться. У нас есть люди и запасы. – Глаза Махелт сверкали. – Я не покорюсь этому человеку.
– Миледи, я сделаю все возможное для всех заинтересованных лиц. По-вашему, мне хочется склониться перед тираном? Прошу меня извинить. – Не дожидаясь ответа, Ленвейз еще раз поклонился, чтобы окончить спор, и зашагал прочь.
Махелт сжала кулаки. Дело добром не кончится, поскольку у Ленвейза кишка тонка для драки. Она была права, и цена отказа Гуго прислушаться к ней оказалась непомерно высока.
* * *
Утром королевские герольды вернулись, чтобы потребовать сдачи крепости. Махелт молилась вместе с Идой в часовне, когда был предъявлен ультиматум, и ничего не подозревала, пока испуганный слуга не прервал ее молитвы, прошептав, что королевская армия входит во Фрамлингем.
– Нет! – закричала она, поднявшись с колен и подбежав к двери, чтобы увидеть, как наемники и солдаты рекой текут в ворота. Король ехал на белой лошади, которая сворачивала голову набок и высоко поднимала колени, вторгаясь в самое сердце ее дома. Гарнизон опустился на колени перед королем, побросав оружие в кучу посреди двора. – Господи Иисусе, нет!
Ида подошла к Махелт, стоявшей у двери часовни, и перекрестилась.
– Будь что будет, – пробормотала она.
Махелт бросила на нее полный ужаса взгляд:
– Ленвейз не должен был капитулировать!
– Если Ленвейз считает, что так лучше, мы должны довериться ему, – покачала головой Ида. – Успокойся, дочка, если не хочешь усугубить положение.
Махелт поджала губы и попыталась унять ярость и ужас. В голове ее промелькнули образы истощенной Мод де Браоз и зарезанных жены и ребенка Уилла. Неужели дойдет до этого? Им всем суждено погибнуть от голода и жажды в темнице? Или с ножом в груди? Иоанн, должно быть, торжествует.
Ида повернулась к Махелт со спокойствием человека, который устал настолько, что ему уже все равно.
– Я выйду к нему, – сказала она. – Я графиня, и это мой долг. Ты оставайся здесь.
Ида шагнула вперед, крохотная хрупкая фигурка в платье из зеленого шелка.
– Нет, я не стану прятаться! – Махелт вздернула подбородок и собралась с силами, понимая, что не может позволить свекрови одной нести этот груз.
Когда женщины вышли из часовни, кровь Махелт застыла в жилах при виде старшего сына. Роджер убежал от няни и бесстрашно стоял перед Иоанном, размахивая игрушечным мечом. Не думая ни о чем, кроме спасения ребенка, Махелт бросилась вперед, схватила Роджера и спрятала у себя за спиной.
Иоанн неторопливо спешился, сама медлительность его движений казалась угрозой.
– Леди Биго… – с удовольствием произнес он. – Графиня Ида…
– Сир… – Ида преклонила колени.
Иоанн изогнул губы и учтиво произнес:
– Спешу вас обрадовать: я не тронул укрепления замка. Это было бы весьма прискорбно.
Тон короля намекал, что стены Фрамлингема – не более чем роскошная позолота на марципановом торте. Он снял перчатки для верховой езды.
– Ваш комендант благоразумен и более удачлив, чем ему кажется. Его мудрость спасла вас… Как и преданность вашего отца, леди Биго. Я не стану жестоко обращаться с любимой дочерью столь верного слуги, даже если она в родстве с теми, кто чинит нам вред. – Иоанн шагнул вперед, за спину Махелт, и вытащил Роджера. – Я смотрю, ты отважный маленький рыцарь, мой мальчик.
