мы приехали в Торчелло, надо увидеть собор.
Из ресторана они вышли на площадь, уставленную лотками с шарфами, безделушками, дешевыми украшениями, почтовыми открытками, и, перейдя ее, по узкой дороге направились к собору. С парома только что высадилась толпа туристов, но многие из них уже нашли дорогу к Санта Мария Ассунта. Неустрашимая Лора попросила мужа дать ей путеводитель и по привычке, которой она никогда не изменяла в более счастливые дни, стала медленно обходить собор слева направо, изучая мозаики, колонны, панели, тем временем как занятый мыслями о случившемся Джон проявлял к ним гораздо меньший интерес и, идя за ней следом, внимательно смотрел, не появятся ли сестры-близнецы. Но среди экскурсантов их не было. Вероятно, они пошли в расположенную неподалеку церковь Санта Фоска. Неожиданная встреча с ними поставила бы его в неловкое положение, не говоря уж о впечатлении, какое она могла бы произвести на Лору. Безымянные, шаркающие ногами, жадные до культуры туристы не могли причинить ей вреда, хотя, с его точки зрения, их присутствие не позволяло оценить художественные достоинства собора. Он не мог сосредоточиться, холодная красота того, что он видел, оставляла его равнодушным, и, когда Лора дотронулась до его рукава и показала на мозаичное изображение Мадонны с младенцем, стоявшей над фризом с апостолами, он кивнул, но ничего не сказал — длинное грустное лицо Мадонны казалось ему бесконечно далеким. Повинуясь внезапному порыву, он посмотрел через головы туристов в сторону двери, где помещались фрески с изображениями праведников и грешников.
Близнецы стояли там, слепая опиралась на руку сестры, и ее невидящий взгляд был прикован к нему. Словно окаменев, он чувствовал, что не может сдвинуться с места, ощущение рокового исхода, надвигающейся трагедии охватило его. И со странным равнодушием он подумал: «Это конец, нет спасения, нет будущего». Затем обе сестры повернулись, вышли из собора, и только что владевшее всем его существом чувство пропало, оставив после себя негодование и все возрастающий гнев. Как смеют эти две старые дуры делать его предметом своих спиритических опытов? Это мошенничество, которое приносит вред; возможно, тем они и живут — путешествуют по свету и выводят из равновесия всех, с кем встречаются. Дай им малейшую возможность, они получат от Лоры деньги, получат все, чего захотят.
Он почувствовал, что она дергает его за рукав.
— Разве она не прекрасна? Такая счастливая, такая безмятежная.
— Кто? Что? — спросил он.
— Мадонна, — ответила она. — В ней есть что-то магическое. То, что проникает в душу. Разве ты этого не чувствуешь?
— Пожалуй, да. Не знаю. Вокруг слишком много народа.
Она с удивлением подняла на него глаза.
— Разве это имеет значение? Какой ты смешной. Ну ладно, давай уйдем от них. К тому же мне надо купить несколько открыток.
Разочарованная тем, что он не проявляет никакого интереса, она стала пробираться через толпу туристов к двери.
— Послушай, — отрывисто сказал он, когда они вышли наружу, — на открытки у нас еще уйма времени, давай немного обследуем окрестности.
И он свернул с пути, который привел бы их обратно в центр с небольшими домами, киосками и неугомонной толпой, на узкую полоску почти не возделанной земли, за которой виднелось что-то вроде глубокой выемки или канала. В контрасте с яростным солнцем вид светлой прозрачной воды навевал покой и умиротворение.
— Не думаю, чтобы эта дорога вела к чему-нибудь особенному, — сказала Лора. — К тому же здесь довольно грязно, не посидишь. Есть еще много мест, которые, как сказано в путеводителе, нам надо увидеть.
— Ах, забудь про книгу, — нетерпеливо сказал он и, обняв ее за талию, потянул к берегу канала.
— Это время дня не подходит для осмотра достопримечательностей. Посмотри, к тому берегу плывет крыса. — Он поднял камень и бросил его в воду; животное погрузилось в глубину или просто скрылось, и на том месте, где оно плыло, остались одни пузыри.
— Не надо, — сказала Лора. — Это жестоко. Бедняжка. — И, положив руку ему на колено, вдруг спросила: — Как ты думаешь, Кристина сидит здесь рядом с нами?
Он ответил не сразу. Что было сказать? Неужели так будет всегда?
— Думаю, да, — медленно проговорил он, — раз у тебя такое чувство.
Он помнил, как Кристина до появления первых признаков рокового менингита, сбросив туфельки, взволнованно бегала по берегу и просила, чтобы ей разрешили покупаться; все это вызывало у Лоры приступы страха и беспокойства. «Дорогая, осторожно, вернись назад…»
— Эта женщина сказала, что, сидя рядом с нами, она улыбалась и выглядела очень счастливой, — сказала Лора. Она встала, словно почувствовав внезапное беспокойство, и отряхнула платье. — Пойдем, давай вернемся, — сказала она.
Он шел следом за ней с упавшим сердцем. Он знал, что она вовсе не хотела покупать открытки или осматривать то, что еще осталось осмотреть; она хотела снова отправиться на поиски этих женщин, необязательно с тем, чтобы поговорить, а просто быть рядом с ними. Когда они дошли до площади с киосками, он заметил, что толпа туристов поредела, остались лишь несколько человек, и сестер среди них не было. Наверное, они присоединились к основной группе, прибывшей в Торчелло на пароме. Он вздохнул свободнее.
— Посмотри, во втором киоске масса открыток, — поспешно сказал он, — и очень привлекательные шарфы. Позволь мне купить тебе шарф.
— Дорогой, у меня их и так много, — запротестовала она. — Не трать попусту лиры.
— Это не пустая трата. У меня такое настроение, мне обязательно надо что-нибудь купить. Как насчет корзинки, ты же знаешь, нам всегда не хватает корзинок. Или кружева. Как насчет кружев?
Смеясь, она позволила ему подвести себя к киоску. Он рылся в разложенных перед ними товарах, болтал с улыбающейся женщиной, стоявшей за прилавком, ее улыбка становилась все шире от его устрашающе плохого итальянского, но его не оставляла мысль, что тем самым он дает группе туристов больше времени, чтобы дойти до причала и сесть на паром, и тогда сестры-близнецы исчезнут из вида, исчезнут из их жизни.
— Никогда, — сказала Лора минут через двадцать, — так много барахла не вмещалось в такой маленькой корзинке.
Ее журчащий смех ободрил его, он вновь поверил, что все хорошо, что ему больше не о чем тревожиться, что час зла истек. Катер от Чиприани, который привез их из Венеции, ждал у причала. Приехавшие с ними пассажиры, американцы и человек с моноклем, уже собрались. Раньше, перед тем как отправиться в эту поездку, он думал, что цена за ленч и дорогу туда и обратно слишком завышена. Теперь он не вспоминал о ней и жалел лишь об одном — экскурсия в
