Над ней склонились встревоженные лица. Джералд Блэк спрашивал, задыхаясь:
— Вы ранены, доктор Кэлвин?
Она слабо покачала головой. С нее сняли руку робота и осторожно помогли ей подняться.
— Что случилось?
Блэк сказал:
— Я на пять секунд включил гамма-лучи. Мы не знали, что происходит. Только в последнюю секунду мы поняли, что он напал на вас, и другого выхода не оставалось. Он погиб мгновенно. Но вам это не причинит вреда. Не беспокойтесь.
— Я не беспокоюсь. — Она закрыла глаза и на мгновение прислонилась к его плечу. — Не думаю, чтобы он в самом деле на меня напал. Он просто пытался это сделать. Но то, что осталось от Первого Закона, все еще удерживало его.
Спустя две недели после первой встречи Сьюзен Кэлвин и Питера Богерта с генерал-майором Кэллнером состоялась их последняя встреча.
Работа на Гипербазе возобновилась. Грузовой космолет с шестьюдесятью двумя нормальными НС-2 продолжал свой прерванный путь, имея официальное объяснение двухнедельной задержки.
Правительственный корабль готовился доставить обоих роботехников обратно на Землю.
Кэллнер снова был в своей парадной форме. Его перчатки блистали белизной, когда он пожимал руки.
Кэлвин сказала:
— Остальных модифицированных Нестеров, конечно, нужно уничтожить.
— Они будут уничтожены. Мы попробуем заменить их обычными роботами или, в крайнем случае, обойдемся без них.
— Хорошо.
— Но скажите мне… Вы ничего не объяснили. Как вы это сделали?
Она улыбнулась сжатыми губами.
— Ах, это… Я бы сказала вам заранее, если бы была более уверена, что это удастся. Видите ли, Нестор-10 обладал комплексом превосходства, который все усиливался. Ему было приятно думать, что он и другие роботы знают больше, чем люди. Для него становилось очень важно так думать. Мы знали это. Поэтому мы заранее предупредили каждого робота, что гамма-лучи для него смертельны и что они будут отделять его от меня. Все, естественно, остались на месте. Пользуясь доводами Нестора-10 для предыдущего опыта, они все рз-шили, что нет смысла пытаться спасти человека, если они наверняка погибнут, не успев это совершить.
— Да, доктор Кэлвин, это я понимаю. Но почему сам Нестор-10 покинул свое место?
— А! Мы с вашим молодым мистером Блэком приготовили небольшой сюрприз. Видите ли, пространство между мной и роботами было залито не гамма-лучами, а инфракрасными. Обычным тепловым излучением, абсолютно безобидным. Нестор-10 знал это и ринулся вперед. Он ожидал, что и остальные поступят так же под действием Первого Закона. Только через какую-то долю секунды он вспомнил, что обычный НС-2 способен обнаружить наличие излучения, но не его характер. Что среди них только он один может определять длину волны, благодаря обучению, которое он прошел на Гипербазе под руководством обыкновенных людей. Эта мысль не сразу пришла ему в голову, потому что была слишком унизительной для него. Обычные роботы знали, что пространство, отделявшее их от меня, гибельно для них, потому что мы им это сказали, и только Нестор-10 знал, что мы лгали. И на какое-то мгновение он забыл или просто не захотел вспомнить, что другие роботы могут знать меньше, чем люди… Комплекс превосходства погубил его. Прощайте, генерал!
Я покончил со своим обедом и глядел на нее сквозь дым сигареты.
— А когда был создан мир, который кажется золотым веком по сравнению с предыдущим столетием, — этому тоже способствовали наши роботы.
— Мыслящие Машины?
— Да, и Мыслящие Машины, но я имела в виду не их. Скорее, человека. Он умер в прошлом году. — В ее голосе неожиданно прозвучала глубокая печаль. — Или, по крайней мере, он счел нужным умереть, зная, что мы больше в нем не нуждаемся. Это Стивен Байерли.
— Да, я догадался, что вы говорите именно о нем.
— Впервые он вышел на политическую арену в 2032 году. Вы тогда были еще мальчишкой и не можете помнить, при каких странных обстоятельствах это произошло. Когда он баллотировался в мэры, эта избирательная кампания определенно была одной из самых необычных в истории…
УЛИКИ
Фрэнсис Куини был политиком новой школы. Конечно, в этом выражении, как и во всех ему подобных, нет никакого смысла. Большинство “новых школ”, которые мы видим, были известны в общественной жизни Древней Греции, а может быть, и в общественной жизни древнего Шумера и доисторических свайных поселений Швейцарии, если бы мы только лучше ее знали.
Однако, чтобы покончить со вступлением, которое обещает быть скучным и сложным, лучше всего поскорее отметить, что Куинн не баллотировался на выборные должности, не охотился за голосами, не произносил речей и не подделывал избирательных бюллетеней. Точно так же, как Наполеон сам не стрелял из пушки во время битвы при Аустерлице.
И так как политика сводит самых разных людей, то однажды напротив Куинна за столом оказался Альфред Лэннинг. Его густые седые брови низко нависли над глазами, выражавшими острое раздражение. Он был недо волен.
Это обстоятельство, будь оно известно Куинну, нимало его не обеспокоило бы. Его голос был дружелюбным — может быть, это дружелюбие было профессиональным.
— Я полагаю, доктор Лэннинг, что вы знаете Стивена Байерли?
— Я, конечно, слышал о нем… Так же, как и многие другие.
— Я тоже. Может быть, вы намереваетесь голосовать за него на следующих выборах?
— Не могу сказать. — В голосе Лэннинга появились заметные нотки ехидства. — Я не интересовался политикой и не знал, что он выставил свою кандидатуру.
— Он вскоре может стать нашим мэром. Конечно, пока он всего лишь юрист, но ведь большие деревья вырастают из…
— Да, да, — прервал Лэннинг, — я это слышал раньше. Но не перейти ли нам к сути дела?
— А мы уже к ней перешли, доктор Лэннинг. — Голос Куинна был необыкновенно кротким. — Я заинтересован в том, чтобы мистер Байерли не поднялся выше поста окружного прокурора, а вы заинтересованы в том, чтобы мне помочь.
— Я заинтересован?! В самом деле? — Брови Лэннинга еще больше насупились.
— Ну, скажем, не вы, а “Ю.С.Роботс энд Мекэникел Мэн Корпорэйшн”. Я пришел к вам как к ее бывшему научному руководителю, так как знаю, что руководство корпорации все еще с уважением прислушивается к вашим советам. Тем не менее вы уже не так тесно связаны с ними и обладаете значительной свободой действий, даже если эти действия будут не совсем дозволенными.
Доктор Лэннинг на некоторое время погрузился в размышления. Потом он сказал, уже мягче:
— Я совсем не понимаю вас, мистер Куинн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
