«Девятнадцатое июня. Двадцать один час пятьдесят семь минут.
С самого утра бродил по подвалу. Кретин! Думал, что поступил умнее пацанов – привязал к перилам веревку, чтобы без помех выбраться по ней назад, – Хребет захихикал безумным смехом. – Этот день стоил мне пряди седых волос… Идиот… Там все то же – тьма! Пошел вперед – исчез свет в дверном проеме. Испугался… Развернулся, пошел по веревке назад… Прошел метров триста – впустую! Веревка тянется, и нет ей конца и края! Развернулся, опять пошел вперед… потом побежал… не помню… кажется я все время бежал… Потерял веревку… Паника, черная паника! Застилает разум, стучит по мозгам! Тьма лезет прямо на свет фонаря, вяжет его, как живая!.. Никак не отойду от этого кошмара… Вышел я только к вечеру и вышел не на второй этаж, как пацаны, а в ту же дверь, куда и вошел… Пространство закольцовано!.»
«Двадцать третье июня. Шестнадцать часов тридцать одна минута.
Голова пухнет от мыслей! Я не могу систематизировать свои наблюдения! Все, что вижу, – пишу в тетрадь или на диктофон, – но этого мало, катастрофически мало! Мозг не в состоянии осмыслить все сразу и провести аналогии, параллели! Мне сюда хотя бы простейший ноутбук!..»
«Двадцать пятое июня. Ноль часов три минуты.
Хорошо, что у меня есть диктофон и запасные батарейки. Без него, чую – заплутал бы во времени. Такое чувство, что я здесь уже годы, хотя цифры на табло упрямо это отрицают…»
«Двадцать девятое июня. Семь часов три минуты.
Запасы консервов и воды тают на глазах. Знал бы – взял гораздо больше! Но вода в фонтане абсолютно нормальна, пробовал. Хоть от жажды не подохну…»
«Второе юля. Ноль часов ноль минут.
Время здесь воспринимается совсем по-другому. Не удивлюсь, если это так и по времени Убежища я торчу здесь уже лет десять!.. И, думается, что здесь оно может течь не только вперед, но и назад…»
«Ноль часов семь минут.
Но стекла… вот от чего берет оторопь!.. Надо установить закономерность… Тетрадь толстая, пишу убористо – надеюсь, хватит…»
«Девятое июля. Девятнадцать часов тридцать девять минут.
За это время, что я тут нахожусь, вид ел я очень много. Стекла – хотя теперь уже понятно, что это и не стекла вовсе – показывают что попало и с любыми интервалами. Большую часть времени в них стоит либо мрак, либо серая мглистая муть. Но иногда они словно приоткрывают завесу и показывают кусочек другого мира… Или – нашего, но только отстоящего по времени. Словом… кажется, я видел шестидесятые годы. По крайней мере, старые “Волги” ГАЗ-21 были в ходу именно тогда. Видел совсем другую местность, не ту, что лежит вокруг детского сада… Видел вообще черт знает что – лимонное небо и дождь, падающий снизу вверх! Видел горящие ледяным светом мелкие точки звезд, словно окно распахнулось посреди космоса… а однажды – это, кажется, было дня четыре назад – в течение трех часов в среднем окне первого этажа горел огромный голубой шар посреди космоса! И если это было солнце – то явно не наше… У меня башка трещит от гипотез и догадок! И что странно… иногда стекло твердое, иногда тянется, а иногда – как вода. Все это что-то значит – вот только что?!..»
«Пятнадцатое июля. Девять часов пятьдесят девять минут.
Продолжаю наблюдение и сбор информации для формирования базы данных. Вчерашний день стал для меня кошмаром… Я видел очень странное место и очень странное существо… Пожалуй, именно его описывали пацаны. Окно открылось из точки сверху… Это был какой-то склад или ангар – большое помещение, с рельсами на полу и воротами. На воротах – цифра “211” и что-то написано… кажется, по-немецки. Полки рядами, на них – стеклянные емкости. Некоторые были разбиты. Существо медленно бродило между полками… иногда оно падало и корчилось на полу, и тогда напоминало большую выпуклую черную кляксу. Кажется, ему нездоровилось… В дальнем углу лежал в клочья порванный ОЗК, на правом рукаве и штанине – две красные полосы, как на комбинезоне Родионова. Рядом – пулемет, распотрошенный рюкзак и офицерская полевая сумка. Человека в ангаре не было, даже следов его не осталось – видимо, его сожрала та самая мерзость. Я наблюдал эту картину часа полтора, а потом все начало тускнеть, и уже через несколько минут в окне снова была чернильная темень.
Но представление на этом не закончилось. Едва я собрался уходить, как окно вновь посветлело, и я увидел смутно знакомую мне комнату… Лишь потом, спустя час или два, пережив весь тот ужас, что открылся мне, я понял, что видел маленькое бомбоубежище под соседним домом, где сейчас находится Большой спортивный зал… То, что творилось на моих глазах, нельзя даже назвать кошмаром… Это существо… оно было там! Люди метались по залу, как кролики в загоне, а создание стояло в самой середине – и убивало, убивало, убивало, всаживая в их тела свои мерзкие ложноножки!.. Эта картина открылась лишь на несколько мгновений – но мне хватило и их… Так вот что случилось с теми беднягами! Но… как? Каким образом эта дрянь появляется в разных местах, там, где хочет? Или это уже было другое существо – ведь маленький бомбарь опустел годы и годы назад… Я не понимаю всего происходящего…»
«Двадцатое июля. Двадцать три часа двадцать три минуты.
Какие же ценные наблюдения хранит сейчас моя тетрадь! Мне бы попасть сюда лет тридцать назад, во времена моей молодости! Если б изучить все это целым научным отделом – цены бы этим сведениям не было!..»
«Двадцать первое июля. Двадцать два часа тридцать три минуты.
Кажется, за все это время у меня впервые появилась стоящая гипотеза. Даже – две. И они хоть как-то согласовывается со всем этим… беспределом. Хотя как это возможно – я просто не представляю… Словом… Хм… Хотя…» — дальше шло неразборчивое удаляющееся бормотание, словно Нибумов, бросив диктофон, куда-то торопливо побежал».
«Двадцать девятое июля. Четырнадцать часов сорок семь минут.
Моя теория обрастает новыми фактами, только подтверждающими ее. База данных еще мала, но уже позволяет сделать определенные выводы… Я не понимаю, как Это могло образоваться на нашей планете – дайна любой планете вообще! Наверняка виной всему война и атомные бомбардировки… Но окна… Как согласуются со всем этим окна?..»
«Первое августа. Двенадцать часов сорок пять минут.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
