Читаем без скачивания Младший близнец, или Спасённая 'Лесным демоном' - Оксана Чекменёва

- Но я же стану твоим пасынком. - Мальчик поёжился и поглубже закопался в одеяло, и что-то мне подсказало - не только от холода. - А мачехи терпеть не могут детей своего мужа и обижают их!

- Ты много мачех встречал, чтобы такие выводы делать?

- Мне Суози рассказывала про свою. И в сказках мачехи всегда злые, - пробормотал Брелиос куда-то в одеяло, в котором скрылся по самый нос.

- Угу, - кивнула я, понимая, откуда у этого страха ноги растут.

Да, я тоже такие сказки слышала, но не думала, что мне они когда-нибудь аукнутся.

Решив, что пять минут погоды не сделают, я махнула рукой на нору и присела возле мальчика на скамейку.

- А скажи-ка мне, Брелиос, те сказки были о людях или об оборотнях?

- А какая разница? - удивился он. - Я не помню.

- Уверена, что в сказках говорилось именно о людях. У них несколько иное отношение к неродным детям, и Суози тому печальный пример. Но и у людей такое не обязательно -мачеха брата Крофа обожает своего пасынка, как не всякая родная мать своё дитя. Все люди разные. Но у оборотней-то всё иначе! У оборотней не бывает чужих детей, раз признали своим, то и не важно, пасынок это или просто усыновлённый - любят, как своерождённого, разницы не делают!

- Но ты-то человек!

- И что? Растила-то меня оборотница. И вложила в меня своё видение мира и жизни. В том числе и отношение к приёмным детям. Может, ты и не заметил, но у меня что брат, что сёстры - все приёмные. Думаешь, будь мы одной крови, я любила бы их меньше?

- Так они же сёстры, а не дети!

- А в чём разница? Мне Поузи практически дочь, я её с рождения нянчила, мать ей заменила. И она ведь тоже станет мне падчерицей. Считаешь, я должна теперь срочно начинать её ненавидеть только потому, что она - дочь моего будущего мужа?

- Нет, - растерялся мальчик. И тяжело вздохнул: - Я запутался...

- Так бывает, - вздохнула я в ответ. Как же сложно вести с детьми такие разговоры. - И давай уж сразу договоримся - я вовсе не испытываю к тебе неприязни только потому, что ты - сын моего жениха. И не собираюсь тебя обижать, когда ты станешь моим пасынком. Забудь все эти глупые сказки, к нам с тобой они не имеют отношения.

- Правда? - Брелиос вскинул голову и внимательно вгляделся в моё лицо.

- Правда. Для меня ты - частичка своего отца, которого я очень сильно люблю. Люблю всего - и его внешность, и его характер, голос, улыбку, белые волосы - всё в нём. И его детей в том числе. Просто потому, что не могу ненавидеть частичку того, кого люблю, понимаешь? Это же как возненавидеть его... ногу, например. Или ухо. Глупо ведь?

- Глупо... Но я же не родной сын на самом деле?

- Родной. Раз уж Росс так решил, значит, родной, роднее некуда. А что кровь другая? Да кто её видит, ту кровь-то? Если только нос разобьёшь, или коленку. И то она у всех одинаковая - красная. Так что, забудь все эти глупости раз и навсегда. Ты - сын своего папы, я - его будущая жена, и мне кажется, нам с тобой стоит подружиться, договорились?

- Договорились, - кивнул Брелиос, а потом выпутался из одеяла и обнял меня. -Спасибо, что не бросила.

- Никогда! - поклялась я, обнимая мальчика в ответ. - Я никогда тебя не брошу!

Мы так посидели ещё пару минут, потом я аккуратно освободилась, снова закутала Брелиоса в одеяло и продолжила «копать».

Вскоре ход наружу был готов. Мы аккуратно выползли через дыру - я первой, малыш следом, - и, оглядевшись, направились прочь от дома. В моих планах было добраться до забора подальше от ворот и людей, намести из снега что-то вроде лестницы и удрать, а дальше - по обстоятельствам, зависит от того, далеко ли мы от города, и есть ли по соседству дома, к жильцам которых можно обратиться за помощью.

План был неплох, но, как оказалось, кое-чего мы не предусмотрели. Точнее - не разглядели в темноте. А именно - что в этом доме уборная окажется на улице, как раз за домом. Именно там, где мы сейчас крались в сторону дальней стороны ограды.

Наверное, меня должна была насторожить утоптанная тропинка, на которую мы вышли, но я даже не успела этого осознать, как моё везенье закончилось.

Или везение наших похитителей, у которых был шанс избавиться от меня тихо-мирнонезаметно. А теперь, когда вывалившийся из незамеченной нами в темноте будочки, застёгивающий штаны громила, увидев нас, завопил во всё горло: «Они удирают! Держите!» мне ничего не оставалось, как принять бой.

Я очень этого не хотела хотя бы потому, что рядом со мной находился ребёнок. Но поделать уже ничего было нельзя, на вопли громилы, от которого мы ловко увернулись, в нашу сторону кинулись другие люди. Ладно, поиграем. Насколько получится - без смертей, я ещё помнила о ребёнке у себя за спиной и об одеяле и куске хлеба в подвале.

Поэтому использовала разом и воду - а снег это тоже вода, - и воздух, и вот уже наши преследователи оказались закопаны в снег, кто по пояс, кто по грудь, а кто и с головой. А сама я, тащя за руку Брелиоса, кинулась в сторону ворот - раз уж незаметно удрать не удалось, лучше уйти через них.

Сбив с ног и закопав в снег ещё несколько человек, кинувшихся к нам, я услышала со стороны дома:

- Да стреляйте же в девку, идиоты!

Оглянувшись, я увидела грузного немолодого мужчину в наспех накинутой шубе, выскочившего из дома. Что-то подсказало мне, что это он и есть, тот самый Салисаг, всё это организовавший - слишком роскошной на нём была одежда, слишком властным голос. И меня окатило дикой злобой на того, по чьей вине Росс получил рану, малыш Брелиос пережил ужас похищения - и тоже был ранен, кстати, хотя и не сильно, - а бедняжка Карлиша в ужасе убежала из дома, куда глаза глядят.

Ах ты тварь! Стрелять в меня приказываешь? А ничего, что рядом со мной ребёнок, в которого эти косорукие тоже могут попасть?