Читаем без скачивания Вечерняя звезда - Ларри Макмертри

Хотя она понимала, что Вилли ей надоел, ей было ужасно больно осознать, что он вот так украдкой выбрался из постели, оделся и сбежал. А Аврора только что даже не захотела говорить с Паскалем, который был достаточно приятным человеком. Он всего-навсего был слегка склонен срываться с привязи.

Смущенная всем происходившим, с неприятностями, обступавшими ее со всех сторон, буквально осаждаемая ими, надломленная горем, Рози швырнула трубку куда-то в сторону Авроры и разрыдалась. Она выбежала из комнаты, рыдания сотрясали ее, и налетела на пылесос, который сама же ненароком оставила на верху лестницы. Пылесос слетел со ступенек и пополз вниз — ниже и ниже. Рози ухватилась за шланг, но наступила на какую-то маленькую насадку, которой пользовалась исключительно для того, чтобы чистить пыль в плафонах ламп, оступилась и полетела головой вниз вслед за пылесосом. В этом своем полете вниз ей как-то удалось нагнать пылесос, потом даже обогнать его, и через секунду после того, как она оказалась у основания лестницы, пылесос поравнялся с ней и шмякнул ее по затылку. Когда же она попыталась повернуться и снять с себя этот пылесос, с корпусом машины поравнялся и шланг. Длинный тяжеленный раструб, надетый на него, описал петлю и шлепнул Рози прямо в глаз, вызвав у нее такой шок, что она с минуту просидела совершенно беспомощно. Потом мир вокруг нее как-то вдруг опустел, и она рухнула в обморок.

Аврора, которая в этот момент звонила Паскалю, чтобы устроить ему крепкую выволочку, услышала ужасный треск и грохот на лестнице. Грохот этот продолжался достаточно долгое время. Она быстро поднялась и побежала к лестнице, где и увидела Рози, лежавшую без видимых признаков жизни. Поверх нее расположился пылесос.

— Рози, очнись, ты жива? Как бы грубо я ни разговаривала с тобой, я все же надеюсь, что ты жива.

Рози не шевельнулась и не произнесла ни слова. Она была без сознания. Аврора смогла припомнить, что лишь за день до этого она сама упала в обморок, но, оказалось, что это было несмертельно. Может быть, у них обеих теперь появилась привычка падать в обморок? С другой стороны, Гектор, по которому она всегда глубоко тосковала, тихо впал в обморочное состояние в баре «Поросенок», и, в сущности, кончилось тем, что он умер. С той минуты, когда, повернув голову, она увидела, что припавший к ее плечу Гектор был мертв, все в жизни пошло наперекосяк: Джерри предал ее, и вот она пригласила на ужин двух греков, хотя она их и не знала, и вполне вероятно, те совсем не будут ей приятны.

— Рози, Рози, — резко проговорила она самым командирским голосом, на который только она была способна, потом маленькими шажками приблизилась к лестнице, стараясь не наступить на провод, который, казалось, был длиной в несколько километров и опутал все ступеньки.

Рози не отвечала — ни один мускул на ее лице даже не дрогнул. Аврора поставила пылесос на пол, опустилась подле служанки на колени и попыталась обнаружить у той признаки жизни. Она пощупала лоб Рози — он был устрашающе холоден, потом попыталась нащупать ее пульс, но не помнила, на какой руке он предположительно должен был быть. По крайней мере, ничего, что указывало бы на то, что Рози жива, обнаружить ей не удалось.

В панике она помчалась на кухню, думая то о Гекторе, то о Рози, — неужели она потеряла их обоих? Она схватила трубку и автоматически набрала номер Джерри — не то время, чтобы помнить о гордыне. В другое время — да, теперь — нет. Но звонки шли и шли, а трубку никто не снимал. Наконец, раздался щелчок его автоответчика, она помнила, что он установил его на срабатывание от десятого звонка, чтобы отвадить всех, кроме самых отчаянно нуждающихся в помощи пациентов. Она повесила трубку — что проку оставлять сообщение? К счастью, она записала номер и имена братьев Петракисов на дверце холодильника, чтобы сразу найти, когда понадобится. Аврора стремительно набрала номер, все еще в панике, но при этом пропустила несколько цифр или перепутала их местами, попала не туда, разбудив какую-то женщину, которая пообещала, что убьет ее. Аврора повесила трубку, набрала еще раз, старательно, и чуть не лишилась чувств от радости, услышав голос Тео.

— Тео, нужно срочно что-то делать! Рози могла убиться, вы с Василием ничего не имели бы против приехать на ужин на несколько часов пораньше?

— А что, у вас сегодня же и похороны? — спросил Тео. Он так много думал об этом ужине, что перенервничал, а когда он был в таком взвинченном состоянии, у него появлялась некоторая склонность к сарказму.

— Ну, конечно, нет — я хотела бы, чтобы вы помогли мне определить, жива она или нет! — прокричала Аврора.

— У нее служанка, наверное, умерла, — сказал Тео своему брату. — Теперь ты тоже хочешь ехать со мной?

— Зачем? — спросил Василий.

— Кажется, нужно осмотреть тело, — сказал Тео, прикрывая микрофон рукой.

— Я же не в «Скорой помощи» работаю, — напомнил ему Василий. — Скажи ей, что, если нужно всего лишь осмотреть мертвое тело, пусть вызовет «скорую». И что, это значит, что ужин отменяется? — спросил он сердито. Хотя Василию и не слишком понравилась Аврора, ему нравилось, когда его кормили бесплатно. Ему почему-то подумалось, что Аврора могла бы угостить их телятиной по-французски — это было одно из самых любимых его блюд. У него просто слюнки текли при мысли о телятине по-французски — так страстно он о ней мечтал. А теперь оказалось, что ужин могли отменить!

— Не обязательно, — ответил Тео. — Я пока не знаю, что там случилось.

— Так что ж ты меня спрашиваешь? Я тоже не знаю, что там случилось, — возмутился Василий.

— А какова причина ее кончины, если это кончина? — спросил Тео.

— Она упала со ступенек. Я бы была весьма признательна, если бы вы поторопились и приехали ко мне как можно раньше, — взмолилась Аврора.

— О-хо, — вздохнул Тео. — Как раз так умер дедушка Паки. Он слетел с лестницы, а в ней было сто ступенек, и после этого ночью скончался.

— Боже мой! Видимо, у вас был огромный дом, если в нем умещалось сто ступенек и кто-то мог скатиться с них, — сказала Аврора как раз в тот момент, когда Рози вошла на кухню. Хотя она находилась в вертикальном положении и была явно жива, у нее был вид человека, который не совсем уверен в том, что его тело в порядке.

— Это был не дом, дело было на острове, — пояснил Тео. — Там была лестница в сто ступенек, которые спускались прямо к морю, и дедушка Паки свалился с нее прямо вниз.

— Ой, ложная тревога, вот пришла Рози, она, по всей видимости, не умерла, — сказала Аврора, утрачивая всякий интерес к судьбе дедушки Паки.

— Она не умерла, так что ужин состоится, — сказал Тео Василию.

— Ни фига себе, ну и синячище у меня будет, — сказала Рози, пытаясь вытащить из холодильника поддон со льдом. — С тех пор как Ройс отметелил меня за то, что я попробовала ткнуть его ножом, мне таких синяков никто больше не ставил.

Несмотря на все ее старания, поддон не вылезал, он намертво примерз к морозильнику.

— Садись, садись, я достану тебе льда. Мне кажется, тебе нужно поменьше двигаться — у тебя могут быть внутренние повреждения.

— У меня действительно есть внутренние повреждения — Вилли нанес их мне тем, что сбежал от меня, — сказала Рози. Не вняв совету своей хозяйки не двигаться по кухне, она продемонстрировала, что ее не зря считали звездой гимнастической секции — сделала глубокий прогиб назад, к раковине, и пустила струю ледяной воды прямо себе в пострадавший глаз.

— Она восхитительна — всего несколько минут назад она была тяжело ранена и я чуть было не приняла ее за мертвую, а теперь она делает такую гимнастику, которую никто, кроме нее, не сможет повторить, — сказала Аврора Тео.

— По-моему, кризис миновал, но если вам нужна помощь, чтобы приготовить телятину по-французски, Василий и я приедем чуть пораньше, — сказал Тео. Он чувствовал в себе такую гордость за то, что столь тактично дал знать Авроре, чем хочет поужинать его брат.

— У нас будет не телятина по-французски, а баранина по-гречески, — поправила его Аврора. — С чего это вы вообразили, что я стану угощать двоих крепких мужчин такой скучной пищей, как телятина по-французски?

— Да я не знаю. Просто мой брат Василий так мечтал об этом, — сказал Тео, подмигнув брату.

— Пусть перемечтает на баранину, — сказала Аврора, — а вы переставьте часы, если они неточно поставлены. У нас с Рози ужасно трудный день, и мы ждем вас точно к восьми.

— Вряд ли что-нибудь раздражает меня сильней, чем мужчина, который норовит сказать мне, что я должна готовить, — сказала Аврора Рози, едва положила трубку. — Стоит только раз позволить им сказать тебе, что готовить, как они тут же начинают говорить, как готовить, — продолжала она. — Они начнут требовать, чтобы ты не клала лук как раз тогда, когда и нужно его положить. Все это ужасно раздражает.