Сейчас Грешем создал огненный этюд из десятка разновеликих языков пламени, ни один из которых не соприкасался с другим…
— Прошу вас, Роберт, в это кресло, — сказал Грешем своему ближайшему помощнику и секретарю, когда Говард покинул кабинет, а Кау, напротив, вошел туда, — ибо настало время немного поработать нам с вами наедине. Если вы к этому готовы, задайте-ка работу своей феноменальной памяти, этому бесценному дару Божьему!
Действительно, Роберт Кау обладал редчайшей, трудно объяснимой аномалией: он был способен мгновенно и навсегда запоминать неслыханную по объему и разнообразию информацию, состоящую из невообразимого количества имен, дат, цифр, фактов, событий, решений и бог весть чего еще, что ежедневно стекалось к нему со всех подразделений громадного Дела сэра Томаса Грешема. Он никогда ничего не записывал и никогда ничего не забывал. Его откровенно побаивались все, кто имел с ним дело. Грешем же ликовал. Он как-то сказал Одричу: «Нет такого тайника, который был бы способен сохранить тайну, доверенную бумаге. Мне же
дьявольски повезло — все мои тайны канут в небытие вместе с чудо-головой Роберта Кау!»
— Я весь внимание, сэр Томас.
— Превосходно, Роберт. Я принял весьма важные решения относительно моих гостиниц. Суть их сводится к тому, что в текущем году всем этим заведениям в Англии необходимо будет увеличить свою прибыльность на пятнадцать процентов. Лондонским же гостиницам придется поработать на двадцать процентов лучше. Во всей Европе признают, что английские гостиницы не имеют себе равных по всем параметрам, а мои — лучшие в Англии. Следовательно, мои гостиницы лучшие в Европе, а за это необходимо платить. К нашему следующему воскресенью подготовьте, пожалуйста, мистера Кроули к подробному докладу по этому вопросу. Кстати, Роберт, я бы хотел знать, каковы итоги его поездки на континент.
— Шесть гостиниц приобретены им в Антверпене, по две в Амстердаме и Генте, четыре в Париже, одна в Марселе, по одной во Флоренции и Генуе, две в Бремене и одна в Берлине. Теперь у вас на континенте тридцать семь гостиниц.
— Это неплохо, но далеко не все, чего я хотел бы добиться в этом на-
правлении. Передайте мистеру Кроули мою сугубую озабоченность отсутствием его внимания к Испании, Португалии, Скандинавии, Австрии, Польше и всем остальным странам Европы. Континент должен обслуживать я, поскольку до сих пор он не научился делать этого надлежащим образом самостоятельно! Передайте мистеру Кроули мое непременное желание на четверть увеличить доходность моих европейских гостиниц и подготовьте его к тому, что я ожидаю не общего увеличения дохода от всего континентального комплекса в целом, а роста доходов от каждой гостиницы на четверть. От каждой, Роберт!
— Да, сэр Томас, именно так и будет велено поступить мистеру Кроули.
Грешем с большой осторожностью, словно имел дело с тончайшим, хрупким фарфором, положил сухое дубовое полено с такой точностью, что на миг закрыл все десять очагов пламени одновременно. Он с наслаждением проследил, как огонь проглатывает сухую душистую древесину, вслушался в фантастическую мелодию трескучего гимна всепобеждающего
огня, доставлявшего ему особую радость бытия, и, неохотно потушив на своем лице восторженную улыбку, сказал:
— Превосходно, Роберт.
Кау так и не понял, относилось ли это к его работе, к деятельности мистера Кроули или к огню в камине, откуда шло приятное душистое тепло.
— Сэру Томасу Одричу предложите начать скупку пустырей как в городской черте Лондона, так и ближайших его окрестностей. Попросите его продумать также вопрос о создании моей архитектурно-строительной фирмы: в недалеком будущем мне представляются весьма обнадеживающими перспективы в этом направлении. Я полагаю, для начала можно было бы воспользоваться услугами итальянских архитекторов, прежде всего — флорентийских, венецианских и римских. Надеюсь, двух месяцев для подготовки этого вопроса ему будет достаточно, не так ли, Роберт?
— Я уверен, сэр Одрич был бы вам крайне признателен, сэр Томас, найди вы возможность дать ему времени на один месяц больше.
— Ну что ж, — пожал плечами Грешем, — пусть будет по-вашему. Я давно заметил ваши особые симпатии к сэру Томасу Одричу…
— Это дурно, сэр Томас? — Кау поднял свои густые рыжие брови и поджал губы.
— О нет, дорогой Роберт, напротив — я очень рад вашей дружбе с Одричем. Он, несомненно, лучший из всех, кого я знаю! Я искренне горжусь многолетней дружбой с ним, и надеюсь, вы тоже.
— О да, сэр Томас. У вас будут еще какие-либо распоряжения или указания?
— Да. Скажите, вас не начинает удивлять то обстоятельство, что в по-
следнее время сразу несколько деловых людей в Англии обогнали меня
в производстве пороха, пушек и всевозможного другого оружия и воинского снаряжения? Насколько мне известно, даже пистолеты и шпаги
не являются больше исключительной монополией моих мастерских
и фабрик?
— Увы, сэр Томас, это так… — сказал Кау. — Что мне передать мистеру Тимоти Джексону?
— Дайте ему совершенно недвусмысленно понять, что если он не пред-
ставит мне достаточно убедительные аргументы, оправдывающие подобное положение дел, и не объяснит, каким образом и в какие сроки он намерен самым решительным образом выправить созданную им ситуацию, мне придется, о чем я весьма сожалею, указать ему на дверь с удержанием той ссуды, которую он получил у меня для выкупа своего собственного дела у некоего банка. Кстати, Роберт, ваша божественная память может подсказать мне, каков долг мистера Джексона в мою кассу на сегодняшний день?
— Да, сэр, Мистер Джексон должен вам пятьсот сорок семь фунтов десять шиллингов.
— И вы полагаете, что он в состоянии сейчас без ущерба для себя вернуть мне эту сумму?
— Нет. Для этого ему пришлось бы лишиться прав на свою долю в семейной оружейной мастерской, что было бы для него слишком большим ударом. Этой мастерской его семья владеет около двухсот лет. Сейчас в ней работают пятнадцать человек. Получаемые у вас деньги с трудом покрывают слишком большие расходы мистера Джексона на создание собственного суконного производства. Боюсь, все эти заботы значительно отвлекают мистера Джексона от службы вам, сэр Томас.
— Да… Вот так… Постоянно держите дела этого субъекта в своей потрясающей памяти. И готовьте его к докладу. Скорее всего — к последнему. Этот доклад заслушаем в присутствии Одрича, моего дорогого
дядюшки Джона и вас. Продумайте кандидатуру на замену Джексону. Гм… Если он в самом деле будет вынужден продать свою долю в семейной мастерской, купите ее — одним конкурентом меньше, собственной прибыли больше. Потом купим остальные доли и развернем настоящее большое дело…
