и всё объяснит. Только он, подлец, не объясняет! Наоборот, пропадает неизвестно где, а по возвращении молчит загадочно. Прячет что-то милый, скрывает. И это после того, как я ради него с женой расстался!
Пройдя в комнату, Гарна оглядел пустые, распахнутые шкафы.
– Ёлки-палки, ты серьёзно?
– Куда уж серьёзнее! Пока, правда, на развод не подала, к маме уехала, но лиха беда начало. Не нравится жёнушке моя новая жизнь, и ты не нравишься. Боится, как бы чего не вышло. Рыдала, объяснений требовала…
– Что ты ей рассказал? – напрягся гвардеец.
– Ничего, я ж не идиот! Сказал, что ты товарищ мой армейский и что помощь тебе нужна с одним делом. Да не смотри так, на кой чёрт мне её впутывать? И вообще – хрен с ней, пусть разводится. Она баба хорошая, да только не моё это. Если б не ты, спился бы к чертям и ей жизнь испортил. А так – найдёт кого получше, устроится, семьёй обзаведётся. Каждому, как говорится, своё. Но ты разговор-то не переводи, рассказывай лучше, что происходит. Там, на верхотуре, Гатара какого-то поминал, поздравлял меня даже. А потом – ни слова! И что это значит?
Вздохнув, Гарна опустился в кресло. Придётся рассказать. Рано или поздно всё равно бы пришлось.
– Помнишь, как церковники прорвали "Радиусами" Северный фронт? После того как уничтожили ракетоносцы?
– Помню, как не помнить. Такое не забудешь…
– Так вот это из-за меня.
– Ты что такое говоришь? – недоверчиво переспросил Гебар. – Хочешь сказать, что Родину предал?
– Получается, что предал.
– Что значит – "получается"?!
– Я тогда флаг−лейтенантом был, молодым, неотёсанным. Нас послали проверить объект, далеко за линией. На обратном пути сели на хвост монастырские. Перебили полгруппы, еле оторвались от них, но всё равно в плен попали. Бойцов моих – в распыл, а меня инквизитор обработал, вроде как на допросе. Внушил, что объект очень важный, что с его помощью они подземную реку, из которой мы тогда воду в тыл гнали, хотят отравить. А потом побег подстроили, вроде как ссора у них из-за меня вышла. В которой они для достоверности друг друга перебили! Ну а я – что? К своим рванул, благо мне и транспорт подкинули. Через хребет перебрался, а на границе меня майор тот и встретил. Я ему говорить ничего не хотел, даже пытался заразным прикинуться, чтоб церковников на начало операции не провоцировать. А он весь такой из себя надёжный, прям отец родной. От подставных убийц защитил, подсел ко мне доверительно… ну и раскрутил на ответы.
Потом полковника из штаба вызвал, умудрившись ему подспудно хвост накрутить. Чтобы не думал, чтобы быстрее информацию наверх передал. Империя подняла ракетоносцы, направила на объект, а там – ловушка. Церковники разнесли "Соколов" из зениток, потом "Радиусы" распечатали, ну, а дальше ты знаешь. Так вот майора этого и я, и весь Четвёртый сектор очень долго искали. Но не нашли, потому что – как сквозь землю, как и не было его! А теперь, оказывается, он в Такране. Ударился оземь и вице-президентом обернулся, что однокурсник твой бывший и подтвердил. И установку курирует, и посещает, как по расписанию. А старый вице-президент, который проект закрыть хотел – умер от инфаркта. Поэтому сходится всё, как в пасьянсе, поэтому и поздравил я тебя тогда. А говорить не хотел, потому что… Сам теперь понимаешь – почему!
– Да ты у нас, оказывается, звезда, – процедил Гебар. – Стратегического, мать твою, масштаба! Ты хоть знаешь, скольких друзей я после того прорыва потерял? Сколько раз от ракет чудом спасался? Думал, если найду того, кто нас подставил – загрызу на хрен. А это твоих ручонок дело, оказывается!
Бригадный капитан вскочил, яростно, до побелевших костяшек сжимая кулаки. Шумно выдохнув, вышел на кухню покурить и успокоиться. Спустя секунду до кригскоммандера донёсся звон сметаемой со стола посуды.
– Всё, отставить – произнёс, возвращаясь, Гебар. – Твоей вины в случившемся нет, это ежу понятно. Забыли, гвардия, проехали, тем более что я вижу, как ты за страну жизнью рискуешь. Заканчиваем себя жалеть и начинаем думать. Не даёт мне, понимаешь, покоя вопрос. А именно: с чего ты взял, что вице-президент и майор – это один и тот же человек? Может, обознался ты, может, похожи они просто?
– Да не обознался я! – вскинулся Гарна. – Он ведь только лицо изменил, а всё остальное оставил. Мимика, жесты – даже усы! А зачем ему, правда, новый образ придумывать? Кто в здравом уме поверит, что это Гатар?
– Ты ещё мамой поклянись, – прыснул полицейский. – Расслабься, гвардия, верю. Месяц назад в дурку бы отправил, а теперь ничему не удивляюсь. Значит, говоришь, майор теперь тут? И под прикрытием этого, как его… радара регулярно связывается со своими?
– Получается что так. И получается, что они личины менять умеют, как мы – перчатки. Сегодня здесь, завтра там. Одно неясно – зачем он на церковников работал? Подхалтурить решил?
– Между прочим, очень хороший вопрос, – поднял палец Гебар. – Что он, правда, забыл в Конклаве? Зачем с ними связался?
– Возможно, случайно попал в оборот и решил действовать по обстоятельствам.
– Несерьёзно, гвардия, – поморщился полицейский. – Какое, к чёрту, "случайно", с их-то возможностями? Не случайно лунный гость там оказался, а с умыслом. Операцию он контролировал, чтобы всё прошло как надо. И если лично тебя встречал, то, видать, важен был для них тот прорыв. Ты спросишь – чем? А я тебе отвечу! Война им нужна, которая некстати стала затихать. Проигрывал Конклав, дожимали его, а тут – бах, и "Радиусы"! И наступление, и ракетами по городам, отчего там паника и разруха. И беспризорники, толпы беспризорников, в одночасье лишившихся всех родных! Понимаешь, к чему я?
– Ты хочешь сказать, что приюты?..
– Именно! Они готовили почву для того, чтобы похищать наших детей. С чем в мирное время были бы проблемы, а сейчас – гуляй, рванина! И выходит, что никакой не везунчик наш южанин. Выходит, что сам он кузнец своего счастья.
– Так они, получается, и войну затеяли? – понял вдруг Гарна.
– Ну, этого мы, строго говоря, не знаем.
– Нет, знаем! Ты вспомни, как у нас тогда реки зацвели. А в Конклаве – нет! И ведь говорили они, что ни при чём, да их не послушали. А это и правда не церковники были. Гости это были, и тогда, и, возможно, потом! Чтобы всех к войне подтолкнуть, чтобы рыбки в мутной воде наловить побольше. И даже если не Гатар это, то всё равно – они. Опять они, снова! Потому что это для нас
