а отношение к нему более критично. Они уже не верят в «райскую жизнь» советских рабочих, но считают, что советское общество – это общество социальной справедливости, равенства, экономической стабильности и неуклонного прогресса без кризисов. Мифы, культивируемые среди них коммунистической пропагандой, – это мифы мессианского характера, служащие укреплению веры в то, что коммунизм – это «научно обоснованный» идеал справедливого и гармоничного общества. То же самое можно сказать и об итальянской интеллигенции, которая часто, не чувствуя себя целиком и во всем солидарной с компанией и не вступая формально в ее ряды, тем не менее отдает ей на выборах свои голоса. Среди этих интеллигентских слоев коммунистическая пропаганда старается поддержать представление о том, что Советский Союз – это общество, где нет эксплоатации человека человеком, где нет социальной несправедливости, неравенства и социальных конфликтов, и что если там еще (подчеркивается именно это «еще», то есть временный характер находящегося в процессе эволюции явления), нет гарантии гражданских прав, нет демократических свобод и нет того уровня жизни, который достигнут западными индустриальными обществами, то всё это результат вековой отсталости России и отсутствия в ней демократических традиций. Но основы социализма в СССР заложены, то есть построен экономический базис социализма (экономика без частной собственности), и рано или поздно в соответствии с марксистской теорией, надстройка (правовая, идеологическая, культурная и т. д.) прийдет в соответствие с базисом.
Наибольшие трудности у коммунистов, как ни странно, возникают с революционной ультралевой молодежью. Молодежь эта, тоже не зная реального положения в Советском Союзе, тем не менее, чисто эмоционально и интуитивно не может симпатизировать той тупоумной, неподвижной, догматичной и гнетущей силе, которой является сегодня советское партийное руководство. Их революционные эмоции находят своих идолов скорее в лице Мао Дзе Дуна, Фиделя Кастро, Хо Ше Мина или даже Сталина, но никак не Брежнева, который в революционные вожди вовсе не годится. События последнего времени: столкновения студентов с коммунистическими профсоюзами и открытая враждебность студенческих «автономных» организаций к компартии, возможно, будут еще иметь серьезные последствия.
Как показывает результат анализа последних выборов, более половины тех избирателей, которые проголосовали за коммунистов, не являются ни рабочими, ни крестьянами, а теми, кто на марксистском языке называются буржуазией. Пропаганда, ориентированная на эту часть избирателей, основывается в основном на обещаниях прагматического характера – борьба с инфляцией и безработицей, общественный порядок, стабильность. Эти слои населения не интересуются идеологией, они имеют весьма смутное представление о марксизме и о коммунизме. Советский Союз, о котором у них представления весьма расплывчатые, пугает их главным образом как страна, где аннулирована частная собственность и где нет места частной инициативе. Раньше они голосовали против коммунистов, но недовольство беспорядками в стране, шаткостью экономической ситуации, хаосом, беспрерывными забастовками (в СССР, как они думают, забастовок не бывает) вызывает у них всё большее раздражение. Многие из них голосуют за коммунистов из чувства протеста, чтобы напугать правящую демохристианскую партию и заставить ее действовать более решительно, но многие, видя умелое администрирование коммунистов в тех районах, где на местных выборах они получают большинство, начинают верить в то, что коммунисты смогут навести порядок в стране и что абстрактная «коммунистическая опасность» не так страшна, как реальная опасность лишиться своих доходов при нынешней ситуации. Тем более, что итальянские коммунисты последнее время избегают говорить о марксизме, обещают сохранить частную собственность и выступают всё время лишь со своей программой минимум, не говоря о том, какова их программа максимум и какова их конечная цель. Коммунистическая пропаганда старается убедить эти слои населения в основном в том, что итальянская компартия независима от советской, что она не собирается копировать советского образца, а является партией национальной, стремящейся наилучшим образом разрешить местные итальянские проблемы. Из мифов о Советском Союзе, предназначенных для этих слоев, сохраняются лишь самые неизбежные и необходимые: социальная стабильность, уверенность в завтрашнем дне, отсутствие кризисов, эффективность советской экономики и ее неуклонный рост.
Разумеется, определять представления о Советском Союзе, характерные для тех или иных групп населения, можно лишь условно и приблизительно. Всякие обобщения здесь весьма относительны, ибо представление об СССР не столько зависит от принадлежности к той или иной группе, сколько от степени критичности мышления и от любознательности индивида. Можно встретить молодых рабочих, которые мыслят и ищут объективную информацию, они испытывают отвращение к Советскому Союзу, считают, что в Советском Союзе предан истинный марксизм и что итальянская компартия исправит эту ошибку. И напротив того, можно встретить итальянских богатых деловых людей, uomini d’affari, стремящихся заключить выгодные сделки с советскими торговыми организациями, совершенно невежественных, восхищающихся «гигантскими достижениями» Советского Союза в области науки, техники и т. д.
Как видим, коммунистической пропаганде приходится маневрировать и часто противоречить самой себе при обращении к разным слоям общества. Эти противоречия легко заметить, если, например, сопоставить то, что пишут коммунистические журналы “Critica marxista” и “Rinascita”, выходящие небольшими тиражами и читаемые интеллектуалами, с тем, что пишут ежедневные коммунистические газеты “Unita” и “Paese sera”, рассчитанные на массового читателя. В журналах можно встретить иногда довольно резкую критику СССР, но о тех же проблемах в газетах пишется лишь вскользь, бегло, и факты сообщаются в таких осторожных выражениях, что неискушенный читатель может истолковать их по-своему, на что и надеются пишущие. В сообщениях о Советском Союзе, например, никогда не говорится о концлагерях, слово «концлагерь» исключено из коммунистического лексикона, если речь идет об СССР. В сообщениях о странах Латинской Америки «Унита» не скупится на такие выражения, как «антинародная диктатура», «террор», «репрессии» и т. д., такие же явления, или даже еще хуже, в Советском Союзе «Унита» называет «некоторыми ограничениями свободы». А например, сообщение об освобождении Жореса Медведева из психиатрической больницы в результате кампании протестов, было составлено в «Уните» в таких выражениях, что всю эту историю можно было понять как чистое недоразумение: поместили, мол, умственно переутомившегося ученого подлечиться в больницу, а потом по просьбе его друзей выпустили.
Еще более догматическая и более лживая пропаганда проводится на небольших собраниях, во время лекций, на уроках в школе и т. д., там допускаются еще утверждения, которых в коммунистической печати уже не встретишь.
Но несмотря на эти лавирования и противоречия коммунистической пропаганды в Италии в результате массированного и постоянного бомбардирования сознания людей и благодаря отсутствию столь же массированного и столь же эффективного противодействия, удалось прочно внедрить с сознание подавляющего большинства итальянцев основные мифы о Советском Союзе. В мифы эти отказываются верить лишь яростные антикоммунисты крайне правого толка, но их антикоммунизм основывается не на знании реальности (они ее знают еще меньше, чем те, кто верит в
