ответа не последовало. Нахмурившись, я шагнул к ней, и тут Софья сама развернулась, сжимая в руках мой короткий меч, направленный прямо мне в живот. По лезвию пробежали едва заметные всполохи, и я сжал кулаки, вот же глупая девчонка! Я же ее предупреждал, чтобы она не смела прикасаться к моим мечам!
– Ты красивый, и не похож на азиата, – Софья сделала шаг в мою сторону, продолжая сжимать меч обоими руками. – И от тебя так несет чем-то темным, будоражащем, это рвет крышу, знаешь ли.
– Успокойся, отдай мне меч и успокойся, – я сделал шаг назад, отступая от явно зачарованной княжны.
– Я не хочу успокаиваться. И меч я тебе тоже не хочу отдавать, – она растянула губы в весьма зловещей улыбке, но я отметил, что с каждой минутой Софья становится все бледнее, словно то страшное оружие, которое она держала в руках, высасывало из нее саму жизнь. Она сделала неумелый выпад, абсолютно точно желая достать, но я ловко увернулся и одним слитным движение оказался у нее за спиной.
Прижав княжну к себе, обхватив за талию, второй рукой я попытался ее обезоружить. Вот только меч явно не хотел отпускать свою жертву. Между нами завязалась борьба. Софья вырывалась, я с трудом ее удерживал. В пылу борьбы моя рука легла на ее грудь и слегка сжалась. Мы оба замерли, но я пришел в себя первым и снова потянулся к рукояти меча.
– Переплавлю, – процедил я тогда сквозь зубы, не надеясь, что артефакт меня услышит.
Он услышал и прекрасно понял, что на этот раз я не шучу. Пальца Софьи разжались и меч покатился по полу. Я уже вздохнул было с облегчением и слегка ослабил хватку, отдернув руку, которая до сих пор тискала девичью грудь, вот только сама Софья внезапно развернулась, обхватила мое лицо руками и поцеловала. Я и так был как взведенная пружина, а после такого… Крыша хлопнула крыльями и сказала: «Прощай, покойничек», – после чего унеслась с гомерическим хохотом.
Я сам не заметил, как Софья оказалась на столе, и я стоял между ее ног, стаскивая белую блузку и избавляя от дорогущего белья. Ее руки в этот момент блуждали по моему торсу, но когда они спустились на живот, в голове пронеслась стремительная мысль: «Ты что творишь, козел озабоченный! Она твоя сестра, сестра, понимаешь? Ты сейчас хочешь трахнуть прямо на столе свою маленькую сестренку!»
Меня словно ведром ледяной воды окатило, я отпрянул от стола, закрывая лицо руками. Как оказалось, химитсу не смог порвать все мои связи с Роковыми. И единственная связь, которая оказалась сильнее – это связь с моей сестренкой, которая была мне ближе всего на этом чертовом свете. В голове начали появляться болезненные вспышки: вот я веду ее по парку, крепко сжимая пухлую ладошку, вот усаживаю на ее первого пони, вот она подглядывает за мной, когда я пытался уединиться с дочерью графа Чернова, вот… таких вспышек много, очень много, потому что ни матери, ни отцу некогда, они всегда в делах, и у малышки есть только старший братик, который всегда закроет собой, защитит от всех опасностей… и едва не оттрахает на столе, потерявшись в заполнившей его темноте!
– Господи, нет, – я упал на колени и меня вырвало. Краем глаза я увидел, как Сонька приходит в себя, судорожно приводя себя в порядок. Смотрит обиженно, и в глазах начинает разгораться ярость. Да, лучше начинай меня ненавидеть, так лучше будет, только уйди уже отсюда!
– Не знала, что японцы такие слабаки, – выкрикнула она и выскочила, наконец, из комнаты, громко хлопнув дверью.
Я, пошатываясь, встал и принялся убирать следы своей несдержанности. Нужно убираться отсюда. Убираться как можно дальше, чтобы не насиловать душу, и хрен с ней с местью, все равно уже ничего не изменить. Я схватил валяющийся на полу вакидзаси и швырнул его в стену, с удивлением увидев, что меч остался висеть, войдя в стену на приличную такую глубину. И в это же мгновение раздался отчаянный женский крик.
Выхватив меч из стены, я выскочил в коридор и понесся к комнате Фудзико, потому что мне показалось, что крик шел оттуда. Лисы в комнате не было, но там все было перевернуто, виднелись явные следы борьбы. А у самой двери я увидел кровь. Снова выскочив в коридор, я принялся осматриваться по сторонам, пока не увидел еще одну каплю, потому еще. Как заправская собака, взяв след, я шел по нему, молясь про себя, чтобы не опоздать, потому что внезапно понял – эта девушка начала что-то для меня значить, потому что я понял, что она мое будущее, которое мы будем строить далеко отсюда, возможно основав новый род или клан, потому что вырвавшийся на свободу химитсу явно чувствовал в этих редких каплях острый запах, похожий на тот, который почти всегда окружал княгиню – запах смерти.
Глава 20
След редких капель привел меня в парк, а там резко свернул в сторону с одной из тропинок к приземистому строению, которого я что-то не припомню. Или просто не обращал внимания? Дверь была слегка приоткрыта, и я, недолго думая, а лучше сказать, не думая вообще, протиснулся внутрь. Запоздало промелькнула мысль, что я приперся неизвестно куда с одним вакидзаси в руке. Вот что мне помешало схватить длинный меч, когда я из комнаты выскакивал?
Быстро погрузившись внутрь своего естества, я призвал нити тьмы и подтащил их поближе, но пока не активировал, потому что здесь могли быть ловушки и сигналки, реагирующие на непосредственное применение магии. Даже, несмотря на то, что химитсу не является магией в полном понимании этого слова, я подозревал, что они имеют некое одно начало с магией самой княгини, а вот тут они могли и позаботится о своей безопасности. Покрепче сжав вакилзаси, я шагнул в темноту.
Это был какой-то ход, ведущий, как я понял, за пределы поместья. Пришел же я к такому выводу, потому что шел я уже довольно долго, практически не пригибаясь, впервые порадовавшись своему невысокому росту, позволяющему мне особо не изгаляться, проходя по этому своеобразному подземному ходу. Никаких факелов или чего-то вроде этого по ходу моего движения не было, но проход оставался довольно светлым, хотя я так и не понял, откуда здесь берется свет.
Это был точно не запасной выход из поместья в случае непредвиденных обстоятельств. О всех таких лазейках имперской семье было прекрасно извещено, причем, каждый ход делался разными бригадами, которые никоем
