Едет Илья Муромец дальше. Доехал до семи дубов, где на девяти суках сидел Соловей- разбойник.
Увидел Соловей-разбойник богатыря, засвистел по-соловьиному, зарычал по- звериному, зашипел по-змеиному. Содрогнулась мать сыра земля, споткнулся Бурушко-косматушко. Говорит Илья коню: «Али не слыхал ты прежде свисту соловьиного, рыку звериного, шипу змеиного?» Рассердился Бурушко — подскочил выше лесу стоячего, чуть ниже облака ходячего.
Взял Илья свой тугой лук, натянул тетиву шелковую, наложил стрелочку каленую, сам стреле приговаривает: «Лети, стрела, по поднебесью, не падай ни на воду, ни на землю, ни на сырой дуб, а попади Соловью-разбойнику в правый глаз!» Полетела стрела, как Илья ей велел — упал Соловей с дуба на сыру землю.
Поднял Илья Муромец Соловья-разбойника, привязал к своему стремени булатному, повез в стольный Киев-град.
Везет Илья Соловья мимо Соловьева двора. Раскинулся двор на семь верст, вокруг двора — железный тын, а на каждой тынине — по человеческой голове.
Увидела из окна Соловьева жена, что едет Илья, Соловья везет. Разбудила она своих девятерых сыновей и говорит им: «Идите в подвалы глубокие, отмыкайте кованы ларцы, вынимайте золоту казну — надобно вашего отца выкупить».
Сама бросилась навстречу Илье Муромцу: «Гой еси ты, удалый добрый молодец! Бери у нас золотой казны, сколько надобно, отпусти Соловья-разбойника!» Не взял Илья золотой казны, не отпустил Соловья-разбойника.
Обернулись тогда Соловьевы сыновья черными воронами, клювы у них железные, хотят расклевать Илью Муромца, да Соловей-разбойник удержал сыновей. Говорит им Соловей: «Не вводите богатыря в задор, не гневите его сердца богатырского! У меня силушки побольше вашей, и то он меня одолел!» Приехал Илья Муромец в стольный Киев-град. Едет по широкой улице, подъезжает к высокому княжьему терему. Оставил Илья Бурушку на княжьем дворе, сам поднялся в палаты белокаменные.
У князя Владимира был в ту пору почестей пир. Много было на пиру князей да бояр, много сильных, могучих богатырей.
Илья крест кладет по-писанному, поклон ведет по-ученому, кланяется на все четыре стороны, князю со княгиней — во особицу.
Стал Владимир-князь Илью спрашивать: «Кто ты таков, добрый молодец, и откуда прибыл?» Отвечает Илья Муромец: «Я из славного из города из Мурома, из того ли села Карачарова. Зовут меня Илья, сын Иванович».
Спрашивает тогда Владимир: «А давно литы выехал из Мурома? Какой дорогою ехал в стольный Киев-град?» Говорит Илья Муромец: «Выехал я из Мурома нынче утром, ехал дорогой прямоезжею».
Рассердился тут Владимир стольнокиевский: «Аи же ты, мужик, деревенщина! В очах ты, мужик, завираешься, надо мной, князем, насмехаешься! Прямоезжей дорогой уж тридцать лет никто не езживал — засел на ней Соловей-разбойник!» Говорит Илья Муромец: «Уж ты, гой еси, Владимир-князь! Ты выйди-ка на свой широкий двор, посмотри на мою удачу богатырскую. Привез я тебе Соловья- разбойника, к булатному стремени привязанного».
Вскочил тут князь Владимир на резвые ноги, накинул кунью шубку на одно плечо, надвинул соболью шапку на одно ухо, пошел на широкий двор. Следом за ним идут князья да бояре, сильные могучие богатыри.
Увидели они Соловья-разбойника, возрадовались — свободна теперь дорога прямоезжая.
Говорит Соловью Владимир-князь: «Хочу я твоего голоса послушать. Засвисти-ка ты по соловьиному, зарычи по-звериному, зашипи по-змениному!» Отвечает Соловей: «Не ты меня взял, не тебе мне приказывать!» Просит князь Илью Муромца: «Вели Соловью голос подать».
Отвечает Илья: «Будь по-твоему. Только не прогневайся, князь, прежде спрячу я тебя с княгиней за пазуху». И приказал он Соловью-разбойнику: «Засвисти-ка ты, Соловей, да в пол-свисту, зарычи-ка ты да в пол-рыку, зашипи-ка ты да в пол-шипу».
Не послушался Соловей Ильи: засвистел, зарычал, зашипел в полную силу. Оттого свисту соловьиного, от того рыку звериного, от того шипу змеиного снесло весь верх у княжьих палат, посыпались окончины стекольчатые, попадали князья и бояре, и все сильные могучие богатыри.
Один Илья Муромец устоял на ногах. Выпустил Илья из-за пазухи князя с княгинею, сел на доброго коня, отвез Соловья-разбойника в чистое поле. Говорил Илья таковы слова: «Тебе полно свистеть по-соловьиному, полно рычать по-звериному, полно шипеть по-змеиному, полно слезить отцов-матерей, полно вдовить жен молодых, полно сиротить малых детушек!» — И срубил Соловью буйну голову.
III. Илья Муромец и Святогор
Илья и Святогор — представители двух поколений героев русского эпоса. Святогор принадлежит к древнейшему, мифологическому пласту. К.С. Аксаков писал о Святогоре: «Это богатырь-стихия. Нельзя не заметить в наших песнях следов предшествующей эпохи, эпохи титанической или космогонической, где сила, получая очертания человеческого образа, еще остается силою мировою».
Святогор силен настолько, что сила тяготит его самого: «Грузно от силушки, как от тяжкого бремени». Сила Святогора существует сама по себе, не имея ни цели, ни применения.
Илья Муромец — представитель новой, уже исторической «богатырской» эпохи. Его сила качественно иная — человеческая, и он отказывается принять противоречащую его природе стихийную силу Святогора.
Ездил Илья по чистому полю, заехал на Святые горы. Вдруг будто гром загремел. Всколыхнулась мать сыра земля, зашатались темные леса, вышли из берегов глубокие реки. Видит Илья — едет Святогор-богатырь, головой в облака упирается. Везет Святогора могучий конь, сидит на нем Святогор — и крепко спит.
Думает Илья: «Что за диво? Мог бы богатырь и в шатре выспаться!» Подскочил Илья к Святогору, ударил тупым концом копья. Не проснулся Святогор, как ехал, так и едет.
Рассердился Илья, закричал зычным голосом: «Ты что, богатырь, издеваешься? Ты спишь, или притворяешься?» Ударил он Святогора булатной палицей, а тот и не шелохнулся, едет и едет вперед. Призадумался Илья: «Что за сильный богатырь! От моей руки еще никто не мог на коне усидеть».
Отъехал Илья подальше, да с разъезду ударил Святогора палицей что есть силы. Отшиб Илья себе правую руку, а Святогор проснулся. Взял он Илью вместе с конем, сунул себе в карман и дальше поехал.
Вдруг святогоров конь начал спотыкаться. Спрашивает Святогор: «Отчего ты, мой добрый конь, спотыкаешься?» Отвечает конь: «Тяжело мне везти двух богатырей да еще третьего — богатырского коня».
Вытащил Святогор Илью из кармана, поставил на ладонь, стал расспрашивать: «Ты кто таков, добрый молодец? Из какой ты земли?» Назвал себя Илья Муромец. Тогда Святогор спрашивает: «А зачем заехал ты на Святые горы? Как посмел ударить меня, самого Святогора?» Отвечает Илья: «Слыхал я, что нет на свете никого тебя сильнее, вот и захотел помериться с тобою силой».
Говорит Святогор: «Смелый ты, богатырь, Илья Муромец. Ты меня ударил — я подумал, что комар укусил, а я бы тебя ударил — разлетелись бы в прах твои косточки. За твою смелость буду я тебе старшим братом, а ты мне — братом меньшим».
Побратались богатыри и поехали дальше вместе. Едут они по Святым горам, поднимаются на высокие кручи, спускаются в глубокие ущелья.
Стоит у них на пути каменный гроб. А на гробе надпись написана: «Кому в этом гробу лежать суждено, тому он впору придется».
Говорит Святогор: «Может, кого из нас этот гроб дожидается».
Первым лег в гроб Илья — оказался ему гроб велик и широк. Лег тогда в гроб Святогор — ему гроб впору пришелся, и в длину по мере, и в ширину как раз. Говорит Святогор: «Будто для меня гроб сделан. Возьми-ка, меньшой брат, крышку да закрой меня здесь».
Отвечает Илья Муромец: «Что за шутку задумал ты, большой брат? Негоже живого в гробу закрывать!» Взял тогда Святогор сам крышку гроба и закрылся ею.
Лежит Святогор в гробу, тяжко ему там и душно. Хотел он из гроба встать, а крышка не поднимается. Говорит Святогор Илье Муромцу: «Аи же ты, меньшой мой брат, Илья Муромец! Ты разбей крышку палицей булатною». Стал Илья бить крышку палицей, да там, где ударит, появляется железная полоса. Оковало весь гроб железными обручами.
Говорит Святогор: «Возьми мой меч-кладенец, разруби крышку надвое». Ухватился Илья за святогоров меч, да не может поднять.
Илья говорит Святогору: «Тяжел для меня твой меч».
Тогда Святогор сказал: «Подойди, меньшой брат, поближе ко гробу, припади к щелочке — я вдохну в тебя часть своей силы, станет у тебя сила вдвое против прежнего». Припал Илья к щелочке, вдохнул в него Святогор часть своей силы. Поднял Илья святогоров меч, ударил вдоль по крышке гроба. Не разбилась крышка, а появился на гробе новый железный обруч.
Говорит Святогор: «Видно, настигла меня судьбина, пришла мне, богатырю, кончинушка. Бери моего коня да наклонись в последний раз к моему гробу, я вдохну в тебя всю свою силу».
