Как я и ожидала, дверь позади меня даже не думали закрывать, так что я заговорила с пленницей как ни в чем не бывало.
– Добрый день, сестра. Я принесла тебе немного еды.
Серые глаза недобро сверкнули.
– Я тебе не сестра, – огрызнулась Антония, демонстративно отворачиваясь к окну.
– А, должно быть, ты не монахиня, – наивно интерпретировала ее слова я. – Я тоже пока еще только послушница.
Девушка, не оборачиваясь, безразлично передернула плечами. Я аккуратно поставила поднос на стол.
– Наверное, ты плохо себя чувствуешь, раз не выходишь к общей трапезе? – продолжила щебетать я, расставляя посуду на столе, но только очень медленно. – Сегодня еда очень вкусная и полезная, надеюсь, после нее тебе станет лучше. Я тут совсем недавно, и сразу начала работать на кухне. Может, пока и не всегда хорошо получается, но ты не волнуйся, мясо не я тушила, а сестра Белария. А если я неправильно к тебе обратилась, так ты не сердись. Я думала, тут всех сестрами называют.
Хлеб перекочевал на стол, тарелка с мясом пока еще находилась у меня в руках. Антония все-таки обернулась и уставилась на меня, как на ненормальную. В ее глазах читалось некоторое недоумение по поводу моей болтливости в сочетании с желанием чем-нибудь в меня запустить, дабы заставить заткнуться, а заодно сорвать на мне собственную злость. Да, характер налицо, и умение сдерживать собственные эмоциональные позывы – тоже, пусть и не полностью. Думаю, мы с ней сработаемся.
– Песенка такая вспоминается... – Моя болтовня успела слегка притомить охранницу, и та теперь следила за разговором (точнее сказать, монологом) вполуха. -
«Однажды летом три сестры Отправились в страну, Где реки бЫстры и шустрЫ, У берега в плену,» – безмятежно напела я, ставя на стол горячее блюдо.
Глаза Антонии широко раскрылись. Теперь она не сводила с меня пытливого взгляда. Еще бы, ведь эти стихи когда-то давно сочинила она сама. И показывала их только отцу да еще одному человеку.
– Откуда такая песенка? – с деланным безразличием спросила она.
Безразличие вышло не очень натуральным, но у охранницы не было причин выискивать подвох, так что она не насторожилась. Вышло бы куда хуже, если бы Антония бросилась ко мне и схватила за грудки с воплем «Откуда ты знаешь эту песню?!». Такой риск присутствовал, но девушка молодец, сумела сориентироваться.
– Спел когда-то один знакомый, – прежним беззаботным тоном ответила я. На подносе теперь оставалась только чашка с компотом. – Он много поэтов знает, даже лично с ними знаком. Если ему стихи нравятся, сам разыскивает авторов, встречи назначает. В общем, суетой живет. То ли дело наша монастырская жизнь – тихая, спокойная, – благочестиво завершила свою речь я. – Ой, а что это у тебя за цветок тут растет?
Я подошла к чахленькой герани, торчавшей из темно-коричневого цветочного горшка. Над длинным и почти голым стеблем красовалось несколько светло-розовых цветочков. Земля в горшке аж расплывалась от обилия влаги и была какого-то странного оттенка.
– Какая прелесть! – восхитилась я, склонившись над совершенно невзрачным растением. И, почти не размыкая губ, добавила: – Готова поспорить, этот цветок совершенно не страдает от нервных расстройств.
Поставив рядом с геранью чашку, якобы прихваченную сюда случайно, я разок многозначительно взглянула на жидкость, перевела глаза на Антонию, после чего со словами «Приятного аппетита» удалилась из комнаты.
Поскольку на выздоровление Полинарии требовалось время, с этих пор еду Антонии приносила я. Монахини, охранявшие ее комнату, известили мать-настоятельницу о том, что общение со мной положительно влияет на девушку. Поэтому я получила возможность появляться в ее келье достаточно часто, хотя, разумеется, вероятность того, что каждое сказанное нами слово внимательно слушают, была высока. И тем не менее такая система общения в сочетании с определенной долей сообразительности позволяет передать по-настоящему важную информацию и без помощи слов.
Глава 23
Но напрасно собака
Охраняет твой дом:
Так уж вышло, однако -
Что хотим, то возьмем!
Канцлер Ги, «Ведьма II»
Войдя в келью, я обнаружила Лизетту и Мелани, в непривычном единодушии прильнувших к окну.
– Что там такое? – спросила я, поразившись такой неожиданной гармонии.
– Иди скорее сюда!
Лизетта повернулась ровно на столько времени, сколько требовалось, чтобы призывно помахать мне рукой, и снова продолжила созерцание. Пожав плечами, я подошла поближе. Девушки подвинулись, выделяя мне место у окна.
– Что это за зверь? – спросила Мелани, изумленно хлопая ресницами.
Пожалуй, впервые за время нашего знакомства она вела себя не благочестиво, а просто по-человечески.
– Неужели дракон? – восторженно подхватила Лизетта.
– Почти, – откликнулась я, с недоумением рассматривая расположившуюся во дворе зверюгу серо-зеленого оттенка. – Это игуана. В общем, большая ящерица, – пояснила я в ответ на вопросительный взгляд Лизетты. – Так что некоторым образом дракон.
– Здоровая! – заметила шатенка, явно находившаяся под впечатлением.
– Откуда она здесь взялась? – недоуменно спросила я, мысленно прикидывая, не могли ли мои сообщники подбросить игуану в качестве своеобразного оружия для борьбы с матерью-настоятельницей. Возможно, животное прошло специальное обучение и знает парочку боевых приемов?
Однако причина оказалась куда более банальна.
– Какая-то знатная дама, в свое время здесь воспитывавшаяся, сделала монастырю подарок, – откликнулась Лизетта, которая всегда была в курсе всевозможных слухов. – А может, решила таким образом насолить матери-настоятельнице, – тихонько добавила она. – Так сказать, отплатить за все хорошее.
– Мать-настоятельница – ладно, но игуана-то что ей плохого сделала? – возмутилась я. – Жалко же зверюшку. Зачахнет она здесь. Эдак у нее и экзистенциальный кризис может начаться!
Девушки молча покивали и продолжили рассматривать диковинное животное, которое, в свою очередь, флегматично рассматривало парочку застывших во дворе монахинь.
– А вот интересно, – задумчиво проговорила Лизетта, – это самка или самец?
Слово «самец» было произнесено с мечтательной интонацией. Я подозрительно покосилась на соседку.
– Э... Лизетта, я, конечно, понимаю, что девушке твоего темперамента в монастыре живется несладко... но не до такой же степени?!
– Мне просто любопытно, – отозвалась монахиня. – И потом, что до темперамента, не настолько здесь все безнадежно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
