Для него это был сигнал, что теперь его черёд. Но за этот бесконечный день его тело, избалованное обилием интима, уже не так легко отзывалось на стимулы. Однако тугая, почти девственная попка Ани сжимала его член с такой невероятной силой, что его головка, зажатая в узком проходе, ощущала каждую пульсацию, каждую складочку, и это двойное наслаждение — от тугой анальной дырочки и от осознания её «первопроходства» — делало своё дело.
Вскоре он почувствовал знакомое, неотвратимое тепло внизу живота. Не вынимая и не спрашивая разрешения, понимая, что секунды решают всё, он сделал несколько последних, глубоких, яростных толчков в её упругую плоть и, войдя в неё на всю длину в последний раз, застонал, изливаясь внутрь её ануса горячими струями спермы.
Аня почувствовала, как внутри нее разливается странное, тёплое ощущение. Это было непривычно, даже немного шокирующе, но в нём была и какая-то извращённая приятность, завершённость акта.
Игорь отстранился, и его твёрдый член с влажным звуком выскользнул из её растянутого отверстия. Следом, медленно и густо, на бетон полилась его сперма. Он смотрел на эту картину: ещё недавно неприступная, крошечная дырочка была теперь заметно растянута, пульсировала и сочилась белыми каплями. От этого зрелища по его усталому телу снова пробежали мурашки возбуждения.
— Это было… странно, — выдохнула Аня, переворачиваясь на спину и тяжело дыша. — Но… здорово.
Она повернула голову и увидела кота. Тот сидел в той же позе и смотрел на них с невозмутимым, но пристальным интересом.
— Он что, всё это время на нас смотрел? — удивлённо прошептала она.
Игорь расхохотался.
— Да. С самого начала, кажется.
— Вот извращенец пушистый, — фыркнула Аня, но и сама не смогла сдержать смех.
Они начали неспешно приводить себя в порядок. Аня потянулась к карману, которого не было, и разочарованно вздохнула:
— Влажных салфеток нет… Блин, я сумочку не взяла, дура!
Она посмотрела на Игоря с комичным отчаянием, но потом её лицо озарила хитрая улыбка.
— Ну что ж… Похоже, придётся идти домой так… сжимая попку, чтобы ничего не полилось, — рассмеялась она, демонстративно напрягая ягодицы.
Игорь не нашёл, что ответить на такую откровенность, и лишь смущённо хмыкнул, наблюдая, как она поправляет юбку. По её внутренней стороне бедра медленно стекала белая полоска. Картина была одновременно развратной и нелепой.
Натягивая штаны, Игорь, чтобы разрядить обстановку, заметил:
— У меня, кстати, до этого ни разу на крыше не было.
— Да? — оживилась Аня. — А какое у тебя самое экстремальное место было?
Игорь задумался. В голове пронеслись образы последних дней: душевая с Леной, кабинет Виктории Викторовны, лестничная клетка с Кариной… Но самым нелепым, пожалуй, был лифт.
— В лифте, — честно ответил он.
— В лифте? — Аня округлила глаза. — И как вы успели?
— Он застрял, — пояснил Игорь с усмешкой.
— Хм-м… — в глазах Ани загорелся азартный огонёк. — Это ведь интересно. Может, как-нибудь и мы попробуем в лифте?
— А почему бы и нет? — пожал плечами Игорь, подбирая с пола и отряхивая свою футболку. — А у тебя где было самое экстремальное?
— Ой, не заставляй меня вспоминать! — она залилась румянцем, но ухмылка выдавала её. — Ладно… В последнем ряду кинотеатра, на полу, пока на экране показывали фильм. Очень… экстримально и романтично. Особенно когда уборщица чуть не застукала.
Они уже спускались с крыши и вызывали лифт. Игорь с удивлением покачал головой:
— В кинотеатре? И никто не заметил? Ты же в курсе, что там везде камеры снимают?
Аня рассмеялась, прижимаясь к нему в ожидании лифта.
— Это был последний сеанс, нас было человек пять на весь зал. А про камеры… — она заговорщицки подмигнула, — мы об этом уже потом подумали.
Лифт подъехал, и они зашли внутрь. Аня, склонив голову набок, спросила:
— Может, как-нибудь сходим куда-нибудь? Нормально так, как люди?
Игорь фыркнул.
— Обычно, по-моему, сначала куда-то ходят, а потом уже… — он многозначительно посмотрел на неё, — … всё остальное.
— А мы пойдём обратным путём! — парировала Аня, и оба рассмеялись.
— Ладно, можно, — согласился Игорь, нажимая кнопку первого этажа. — А то у меня в последнее время только работа и… э-э-э… дом. Надо и культурно развиваться.
В этот момент лифт с оглушительным грохотом, предсказанным Аней, остановился на её этаже. Игорь, забывший об этой особенности, вздрогнул всем телом. Двери с лязгом разъехались.
— Блин, — фыркнула Аня, — ладно, я побегу. А то папа от этого шума точно проснётся. Ха-ха!
Она быстро чмокнула его в губы, ловко выскользнула из лифта и бесшумно юркнула в свою квартиру.
Игорь ещё секунду постоял около грохочущего лифта, потом тряхнул головой и пошёл к себе домой.
Войдя в квартиру, он почувствовал стойкий запах алкоголя и вчерашней пиццы — наследие внезапного застолья. Но Карины и Лены с Сергеем дома ещё не было. Он открыл на кухне окно, чтобы проветрить, и побрёл в свою комнату.
Рухнув на кровать, он уставился в потолок. «Всё. Завтра — никуда. После работы — сразу домой. И спать. Мой организм просто не выдержит очередного дня, состоящего из стресса, интриг и секс-марафона». С этой твёрдой клятвой он наконец закрыл глаза, и на этот раз его никто не потревожил.
Глава 20
На следующее утро Игорь проснулся от того, что солнечный луч упёрся ему прямо в лицо, словно настойчивый коллектор, требующий начала дня. Он заворчал, потянулся и сел на кровати, пытаясь стряхнуть остатки тяжёлого, непонятного сна, в котором почему-то фигурировали бегущие по крыше коты с презервативами в зубах.
В нос ему ударил странный, сладковато-горький запах. Не какой-то перегар, а что-то другое… палёный сахар? Жжёный пластик? Он сонно потёр переносицу, и его взгляд упал на полуоткрытую дверь в комнату. «Странно, я вроде бы закрывался», — мелькнула первая мысль.
Он встал, намереваясь направиться в ванную, и тут же споткнулся о какой-то предмет. Игорь посмотрел вниз и увидел на полу у своей кровати маленькую бархатную сумочку-кошелёк кислотно-розового цвета. Он бы узнал её из тысячи — это была сумочка Карины.
Он поднял её. Застёжка была расстёгнута. Заглянув внутрь, он не увидел ни денег, ни ключей — только пачку мятных жвачек, пару презервативов в ярких обёртках и пустой флакон от духов.
Мозг, ещё не до конца проснувшийся, начал медленно соображать. Дверь в
