— Ещё успеешь, — буркнул Кайфат. Бестелесное существование отнимало немало сил, и тратить их на беседу было верхом глупости. — Для обряда всё готово?
— Разумеется, — пожал плечами Мокс и принялся перечислять, используя вилку вместо указки:
— Вокруг Козьи горы, у тебя за спиной остатки нолдского индикатора магии, а под ногами якорь для Тропы. Если же хорошенько принюхаешься, то и вонь Тьмы ощутишь… Её источник где-то в радиусе пары миль отсюда, точно не скажу… Так что заказ твой выполнен целиком и полностью. Можешь приступать.
Лансер говорил с поразительным безразличием. Из рассказов Кайфата он прекрасно знал, кого тот собрался призвать, имел представление о возможностях этой сущности и догадывался о желаниях. Однако не высказал даже слова возражения: ни когда покидал столицу, ни сейчас.
— Ты не хочешь ничего мне сказать? — не выдержал К’ирсан. — Ведь часть ответственности за открытие Врат Бездны ляжет и на твои плечи. Оттуда выйдет тварь, которой ещё не знала эта эпоха. Могучая, коварная и безмерно жестокая, мечтающая залить Торн кровью. Если станет известно, кто это сделал, нас назовут олицетворениям вселенского зла…
— Ой, К’ирсан, ты слишком идеализируешь людей и нелюдей. Историю пишут политики. Победим — наши действия назовут правильным стратегическим решением, проиграем — станем военными преступниками. Если мне не изменяет память, Птоломей однажды применил экспериментальное заклинание Вероятностного Шторма против армии Объединённых Колоний Заката. Особо отмечу, против готовой сдаться армии. В один миг погибло порядка десяти тысяч солдат, ещё пятнадцать тысяч умерли от ранений. И ничего, Птоломей — национальный герой Нолда, а погибшие — жуткие злодеи.
Кайфат, может, и попытался бы возразить, но, увы, земная история знала немало примеров аналогичного лицемерия. Во Вторую мировую войну президент одной страны приказал уничтожить два города своего извечного соперника лишь потому, что они идеально подходили для испытания нового смертоносного оружия. То, что император вражеского государства уже вёл переговоры о капитуляции, в расчёт не принималось. Погибшие исчислялись сотнями тысяч, однако ни один защитник общечеловеческих ценностей так и не назвал экспериментатора палачом.
— Понятно. А со своей совестью как будешь договариваться?
Кайфат понимал, что ведёт себя совершенно непоследовательно, но не мог остановиться. Чтобы разобраться с собственными нравственными терзаниями, ему требовалось выяснить мотивы Мокса.
— Совесть, говоришь?! — Невозмутимость Лансера как рукой сняло. — Каратели Объединённого Протектората во время восстания в Харне уничтожили всю мою семью. Мать, отца, сестру, брата… И эти мархузовы выродки из «цивилизованных» стран даже не почесались. Мол, дикарём больше, дикарём меньше — разницы никакой, а свобода и счастье требуют жертв… Тьма! — Маг хлопнул ладонью по колену и ненадолго замолчал, успокаиваясь. — Сегодня Сардуору грозит нашествие тварей Бездны. Не столь важно, какими мотивами руководствуешься ты, но если это позволит отвести опасность от моей земли, я готов пойти на любые гнусности. Пусть теперь жители благостных земель на своей шкуре ощутят, что такое смерть во имя великих идеалов.
— Что ж, вопрос снимается, — криво усмехнулся К’ирсан. С разговорами пора было завязывать. — Ты подготовил пути отхода?
Лансер, который вновь натянул маску безразличия, пальцем подцепил цепочку на шее и вытянул на свет небольшой серебряный медальон с изображением крылатого человечка. Завязанный на Стихию Воздуха амулет после активации давал своему владельцу пару крыльев, с помощью которых спуск с гор становился минутным делом.
Мокс опять продемонстрировал качества прирождённого мага, думая на несколько шагов вперёд.
— Тогда начнём. Ты займись Тропой, а я, пожалуй, сосредоточусь на главном. — К’ирсан по привычке встряхнул руками и, сложив пальцы в знак концентрации, закрыл глаза…
Итак, в Бездне томится дух Рошага. Во плоти он может появляться лишь на Гуур’о’деми, и то ненадолго, а уж чтобы вырваться за её пределы — и речи быть не может. Слишком крепки цепи, которыми он прикован к скале. Чтобы порвать их, не хватит Силы ни самому костяному дракону, ни его миньонам. Рано или поздно они, конечно, добьются своего, но тогда и справиться с монстрами будет гораздо тяжелее.
Впрочем, с необходимостью предстоящего обряда К’ирсан уже разобрался. Весь вопрос — как освободить мстительного лога раньше времени.
Своей Силы, да ещё столько, чтобы разбить цепи, у Кайфата просто нет. И тем более не хватит её для переноса сопротивляющегося Рошага за сотни миль от Сардуора. Без хитрости здесь не обойтись.
Для освобождения своего старого знакомого Кайфат решил использовать ритуал Тёмного Призыва из медальона некроманта. Данное колдовство не предназначалось для работы со столь могущественными сущностями, и в него пришлось внести некоторые коррективы. В основном они касались укрепления каркаса заклинания, расширения каналов Силы и смещения точки фокуса на более глубокие уровни Бездны.
Вызвав образ меча, К’ирсан нарисовал им в воздухе окружность, разделённую на восемь секторов. Внутри каждого он разместил цепочки рун, ответственные за контроль входящего потока, фиксацию прохода, защиту чар от разрушения, а вдоль внешней границы — плетение призыва сущности. Конструкция уже звенела от Силы, когда в самый её центр Кайфат поставил печать своего истинного имени.
Полыхнула вспышка, и узор заклинания приобрёл завершённость. Полюбовавшись получившейся фигурой, К’ирсан развернул её параллельно земле, а затем заставил взмыть высоко в небо над приметной скалой с раздвоенной вершиной.
Где-то внизу, под толщей камня, располагалось озеро Тьмы, в водах которого маги Братства Отрёкшихся нашли Молот Зелода. Там обитали жуткие твари, а эманации сил Мрака разъедали саму плоть этого мира. После прошлого визита в эти подземелья у К’ирсана остались самые неприятные воспоминания. Аж мороз по коже!
Удивительно, как это Маллореан терпел такое непотребство практически у себя под боком. Или, наоборот, использовал его как страшилку для гномов?!
Что ж, сами виноваты. Светлые не пожелали выжечь источник скверны, и теперь им придётся за это поплатиться. Собранная здесь энергия разобьёт любые цепи и даст Рошагу необходимую свободу.
Кайфат один за другим нарисовал клинком сразу три круга со вписанными в них треугольниками. Знаки в каждом из них были похожи, но разнилась природа используемых чар. В первый К’ирсан влил колдовство Шипящего, во второй — магию ловушки из заброшенного города в Смертельном Лесу, а в третий — силу крови лога. Выкрикивая слова заклятий, жестом закрутил все три узора и поместил их немного ниже плетения Тёмного Призыва.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
