— Конечно, — кивнул он, пожирая ее глазами. — Я и так стараюсь. Но надо записать все по пунктам. На каждый день. Если нарушу какой-то пункт, ты сделаешь мне строгий выговор. И прямо укажешь, что я делаю не так. А не будешь себе придумывать про меня разные страшные вещи. Как думаешь, это у тебя получится? Когда дело касалось Даши, у тебя получалось.
— Я что, должна тебя все время контролировать? Воспитывать? Еще скажи, зонтиком лупить? — она попробовала отцепить его руки и освободиться. — Ты сам не сможешь быть чуточку мягче и нежнее?
— Именно так. Воспитывать. Партнеры всегда друг друга воспитывают, а как же иначе?
— Ты взрослый человек! Как воспитывать взрослого?
— Хорошо, не воспитывать. Назовем это иначе. Подсказывать. Определять границы. Помогать становиться лучше. Ты поможешь мне, а я помогу тебе. Как равные. Так пойдет?
— Как равные не получится. Воспитание — это всегда отношения между взрослым и ребенком. А значит, ты опять начнешь играть со мной в строгого начальника.
— Не начну. Каждый взрослый бывает иногда ребенком. Я вот сегодня попробовал и мне понравилось.
— Да уж. Ты точно вел себя как дитя неразумное.
— Ты тоже умеешь делать выговоры, как строгая начальница. Делай это почаще. Буду только рад. Думаю, ты быстро войдешь во вкус.
— Но… — у Марианны были еще возражения, но озвучить она их не успела. Петр обхватил ее лицо ладонями и поцеловал. Поцелуй был и нежный, и властный, и умоляющий…
Петр оторвался на миг и легко прошептал ее имя, и Марианна не смогла сопротивляться. Она обняла его за шею и приоткрыла губы, принимая его поцелуй.
…Но спустя секунду решительно оттолкнула его.
— Все же как-то не очень радостно выглядит эта картина, — сказала она, переводя дыхание. — То, что ты описал, похоже на какой-то план учебно-воспитательной работы с целями и задачами.
— Мы включим в этот план еще несколько пунктов, — сказал Петр, касаясь ее подбородка, чтобы она не отвернулась. — Как насчет свадьбы в Будапеште? Или в Вене? Или предпочитаешь тропическую страну? Дополнительным пунктом — планы на ближайшие годы. Кофе в постель, прогулки на лыжах по лесу вокруг усадьбы, чтение вслух перед сном, танцы по выходным, посиделки у камина с глинтвейном, и столько поцелуев в день, сколько получится. Можешь добавить все, что хочешь, по своему усмотрению. На свете столько чудесных вещей, которые мы будем исследовать вместе! А, чуть не забыл. Еще пункт: брат и сестра для Даши. С локонами-спиральками и кожей цвета кофе с молоком.
— Однако умеете вы вести переговоры, Петр Аркадьевич… — пробормотала Марианна, мысленно улыбаясь до ушей. — И какие же штрафы полагаются за невыполнение условий договора?
— Самые строгие. Например, такие…
И он покрепче прижал ее к стене и поцеловал так, что Марианна поверила — по правилам или без, но все у них сбудется, и даже больше того, что было обещано.
Эпилог
Год и два месяца спустя
Марианна внимательно смотрела на телевизионную панель, где полуголая блондинка раскачивала бедрами и извивалась, как уж на сковородке. Перед блондинкой стоял стул, с которым она выделывала бесстыдные вещи. Из динамиков лилась сладострастная музыка.
Повторять движения за блондинкой было непросто. Несмотря на обманчивую легкость движений, инструкторша была неутомимой и безжалостной к своим виртуальным ученикам. А Марианна была не в лучшей форме и никак не могла ухватить ритм и драйв. Ее нынешнее состояние сбило у нее все настройки.
После десяти минут бестолковых вихляний, она попробовала повторить особо заковыристый изгиб в полуприседе со взмахом ноги, но у нее закружилась голова, а под ложечкой засосало. Она пошатнулась и потеряла равновесие. Ножка антикварного стула стиля «шератон» крякнула и переломилась, Марианна по инерции сделала несколько шагов в угол комнаты и со всего размаха налетела на столик. Где, к несчастью, стояла фарфоровая Коломбина девятнадцатого века. Статуэтка упала на пол и рассыпалась осколками.
— Shit, shit, shit! — выругалась Марианна, поставила видео на паузу и хотела было метнуться на кухню за совком, но услышала в коридоре знакомые шаги. Тогда она торопливо приподняла край ковра, замела под него ногой осколки и выпрямилась, как ни в чем не бывало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В гостиную зашел Петр, глянул на экран, где застыла блондинка враскоряку, и вздохнул.
— Марианна, опять твои танцы? Побереглась бы. В твоем состоянии это опасно.
— Неопасно, — огрызнулась Марианна — она стала ужасно раздражительной в последнее время. — Мне лучше знать, какое у меня состояние! Пока я не стала толстая как бочка, я буду танцевать. Да и потом тоже буду. На девятом месяце. Только попробуй мне запретить.
— Даже пробовать не буду! — Петр поднял обе руки, сдаваясь. — Танцуй на здоровье. Только поосторожнее. Без прыжков. Что это за танец, кстати?
— Эротический танец со стулом. Сам спасибо скажешь, когда я его освою.
— Хм, — Петр критически изучил экранную блондинку, потом перевел взгляд на трехногий антиквариат на полу — четвертая ножка торчала обломком. — Может, тебе лучше взять офисный стул? Он хотя бы крутится и ездит на колесиках. Хотя нет, забудь. Это куда более травмоопасно.
Он подошел к Марианне, стиснул ее и поцеловал — сначала в щеку, потом в губы, а потом в шею. Марианна сердито выкрутилась из его объятий — ее все сильнее подташнивало, и нежностей совсем не хотелось. Нужно позавтракать и принять витамины. Тогда станет легче.
Петр покорно отпустил ее отошел на шаг. Недоуменно вздернул брови, прислушиваясь к хрусту, потом озадаченно потопал ногой по ковру. Нагнулся, приподнял край ковра и печально присвистнул:
— Мне нравилась эта статуэтка, — заметил он с грустью. — Лучше бы ты расколошматила вон того синего космонавта. Он улыбается, как идиот. Меня это раздражает.
— Космонавта в следующий раз, ладно? Я падала, мне некогда было выбирать, кого колошматить.
— Аргумент принят. Схожу за веником и совком.
Марианна устыдилась.
— Я сама, Петя, не надо… прости, мне правда жаль. Больше не буду танцевать в гостиной.
— Я установлю панель внизу, в тренажерном зале. И давай ты будешь звать меня, когда захочешь танцевать. Чтобы я подстраховал.
— Ладно, — не стала спорить Марианна. — А это у тебя что?
Она заметила баночку, которую он поставил на столик у двери.
— Набрал тебе первой смородины. Будешь?
— Давай! Ммм, кисленькая! — Марианна кидала ягоды в рот одну за другой, хрумкала и не могла остановиться. Сок брызгал во все стороны. Петр смотрел на нее с умилением.
— Тебе оставить? — опомнилась Марианна.
Петр мотнул головой.
— Ешь. Тебе нужны витамины. Слушай, хотел с тобой посоветоваться… на следующей неделе приезжает Даша, я вот думаю, какой ей подарок сделать.
— Ты с ней говорил вчера по телефону? Она точно не хочет остаться в Англии на следующий год?
— Точно не хочет. Сказала, ее тошнит от английского бекона и вареного горошка. И от английской системы обучения. И от английского языка тоже. Хотя катание на лошадях ей понравилось, и английский спорт тоже.
— Я рада, что она решила вернуться! — заявила Марианна.
— Я тоже рад, — кивнул Петр и улыбнулся. — Ужасно соскучился. Хоть и ездил к ней месяц назад.
— Надо еще сходить в местную школу, узнать, какие документы нужны для обучения, все собрать…
— Я как-то сомневаюсь насчет местной школы. Может, лучше частная школа в городе?
— Пусть Даша решает. Учителя здесь, кстати, ничем не хуже. Я как-никак год проработала в их коллективе и знаю точно!
— Ладно, пусть решает, — вздохнул Петр. — Но я все же попробую ее переубедить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А насчет подарка — у меня есть идея. Котенок. Или собака. Или все вместе. Она давно хотела домашнего зверя.
— Котенок — это как-то несолидно, — усомнился Петр. — Ладно, поищу у заводчиков породистого.
— Не надо породистого. У местного ветеринара Колодина всегда в клинике есть куча бесхозяйных. Мы сделаем счастливым одно хвостатое существо.
