— Может, они скрывали истинное положение дел?
— Едва ли. Но я это выясню, как только медики приведут их в сознание. Для рождения «джинна» нужны особые условия. Возможно, они способны активироваться только в кольцах Сатурна.
— Нужно перенести вторую лабораторию туда.
— Я уже думал над этим. Обсудим детали, когда вернусь.
— Если это не ЕГО рук дело, то существует кто-то, кто знает о наших изысканиях. Найди мне этого таинственного «кого-то» и ликвидируй!
На этом разговор Куличенко со своим боссом прервался.
Мужчины в кокон-рубке спейсера «Незаметный» смотрели друг на друга и молчали, размышляя над тем, что услышали. Потом Сосновский сказал без всякого выражения:
— А ведь господин Пурвис под «кем-то» подразумевал нас.
— Пусть попробует ликвидировать, — угрюмо усмехнулся Калаев. — Полковник Куличенко неплохой оперативник, голова у него варит, и он, по всей видимости, действительно связан с Демоном-Оскаром, но ему с нами не справиться. Кишка тонка!
— Тем не менее он способен сильно осложнить нашу жизнь.
— Переживем, не таких противников побеждали. Главное — не пустить козла в огород, то бишь Джадда во власть. Что скажешь, эксперт?
— Эта запись очень важна, — тихо произнес Игнат. — Куличенко открыто признался в том, что контактирует с Демоном, а Джадд контролирует эту связь. Нужно сделать копии и дать послушать тем, кто нас поддерживает: Нкуву, Конюхову, Саковцу. Кроме того, считаю необходимым упрятать запись в зашифрованном виде в инках ВКС, УАСС и СЭКОНа. Чтобы в нужный момент извлечь ее оттуда и продемонстрировать суду.
— Зачем прятать запись в Умниках? — не понял Калаев. — У нас же будут копии.
— Обладатели копий, как и все люди, смертны, — тем же невыразительным голосом сказал Игнат. — Мы тоже. Возможно, мы недооцениваем угрозы. Вспомните нашего Спящего Демона. Если он во сне натворил столько дел, то что было бы, проснись он?
— Ну, это уже не секрет. Демон-Оскар хорошо порезвился в поясе внешних планет, так что мы знаем, на что способны «джинны».
— Это цветочки, комиссар, детские шалости, так сказать. Родившийся «джинн» пока еще ребенок, но он растет. Если им начнут управлять холуи Джадда, будет беда.
— Разве им не управляет Оскар Файнберг?
— Проанализируйте поведение Демона: сознание Оскара включается спорадически, к нашему счастью, на короткое время, после чего «джинн» и проявляется физически в тех точках пространства, куда направляет его воля Оскара. Кстати, вы хотели вычислить его очередное пришествие.
— Он побывал в пяти местах, где работали или отдыхали приятели Оскара, точнее, приятельницы. — Калаев криво усмехнулся. — У знаменитого гонщика, как выяснилось, уйма поклонниц в Солнечной системе. В поясе внешних планет остались еще три его девицы, с которыми он изредка проводил время: на Тритоне, на Миранде и на Ганимеде.[28] Мы готовимся перехватить Демона одновременно на всех трех спутниках.
— А где находятся остальные его поклонницы?
— На Земле. — Калаев помолчал. — На Марсе. Ты хочешь сказать, что он рванет на Землю?
— Я просто размышляю. Почему он действительно не ринулся на Землю? Что его остановило?
— Может быть, не что, а кто? — вставил слово Сосновский.
Игнат посмотрел на него поощряюще.
— Куличенко! — стукнул себя по колену кулаком Калаев. — После их встречи на Мимасе Паша сумел установить с ним связь и велел ждать!
— Вряд ли он может приказывать «джинну», что делать, — усомнился Сосновский. — Даже через сознание Оскара. Механизм связи человека с негуманским роботом мне лично неизвестен. Воли одного человека недостаточно.
— Это если взять уже созревшего «джинна», запрограммированного хозяевами. Случай с Оскаром иного плана, его сознание вполне могло послужить программой для родившегося с «чистым листом» памяти «джинна».
— Душой, что ли?
— О душе речь не идет. Такие люди, как Оскар Файнберг, вряд ли являют собой образец душевной теплоты, добра и любви. Будем считать, что Демон-Оскар еще не созрел как инструмент воздействия на реальность и еще учится.
— Все равно я не понимаю, чего ждет эта камарилья во главе с Джаддом.
— Момента, — тяжело сказал Игнат, пригладив череп. — Они ждут удобного момента. Сценарий нам понятен, осталось вычислить момент атаки и упредить.
В рубке спейсера наступила тишина.
Глава 13
А ВОТ И Я!
Момент, когда у них кончилась еда, наступил внезапно. Селим, заглянувший в сумку с припасами, которыми их снабдил еще староста деревни полюсидов, пошарил в ней с некоторой растерянностью, достал флягу с водой, взболтал ее и сказал с коротким смешком:
— Похоже, мы переходим на экономный рацион: глоток воды в день плюс пару глотков воздуха. Если, конечно, не отыщем чего-нибудь, что можно употребить в пищу.
Артем, давно ощущавший голод, с трудом проглотил слюну.
— Мы нигде не видели ни животных, ни растений. Песок, скалы, пыль… Такое впечатление, что здесь никогда не было биологической жизни.
— Так оно и есть. Жизнь мира Червей имеет… имела другую базовую основу, хоть и углеродно-азотную, но не белковую, не органическую. Живыми существами здесь были кристаллические мультиплеты с «плавающей» осью симметрии на основе кремний-ванадиевых соединений. К тому же надо учитывать два важнейших фактора существования такой жизни: холодный ядерный синтез и нецелочисленная размерность пространства. Во времена расцвета цивилизации Угаага пространство их мира имело три с половиной измерения. Это теперь оно «скатилось» до трехмерной евклидовости, позволяющей нам, кстати, ориентироваться, дышать и свободно передвигаться.
— Тогда мы скоро умрем от голода, — констатировал Артем, подумав о судьбе пропавших без вести. — И никого не найдем. Если Ульрих и Зари-ма тоже перенеслись сюда, то они давно…
— К черту твои умозаключения, гриф! — рассердился Селим. — Кажется, зря я тебя взял с собой. Я уверен, что они живы. В музее, кроме оружия и скафандров, я искал пищевой синтезатор, а поскольку его там не оказалось, значит, синтезатор сейчас у наших беглецов. Они были в музее и забрали его с собой.
Артем промолчал, глядя на осточертевший пустынно-каменистый ландшафт «планетопузыря» Червей с торчащим неподалеку «коровьим соском» приемника энергии. Селим хмыкнул, похлопал спутника по спине, проговорил с отеческой заботой:
— Не размякай, парень. Потеряешь надежду — потеряешь…
— Жизнь?
— Хуже — любовь. Зари-ма где-то ждет тебя. Загляни в свое сердце и услышишь ее зов. Что касается жизнеобеспечения, положение наше не безнадежно. Я вспомнил, что кроме ксеномузея Черви имели нечто вроде ксенозаповедника, куда свозили животных с открытых ими миров. Не уверен, что заповедник сохранился, но шанс есть.
Артем молчал.
— Кроме того, этот заповедник мог найти и Ульрих, — добавил фон Хорст.
Артем с усилием вышел из меланхолического транса, расправил плечи.
— Простите, Селим… я захандрил… это больше не повторится. Давайте искать этот ваш заповедник. Возможно, наши ребята и в самом деле находятся там.
— Поехали, — будничным тоном сказал Селим. — Тут неподалеку располагается исследовательский центр Червей, нечто вроде нашей центральной базы Даль-разведки, завернем туда на минутку, а потом отправимся искать заповедник. Идет?
— Черви имели Даль-разведку?
— Родственную ей систему. Во всяком случае, существовал какой-то технический комплекс посыла Червей на Полюс и принимающий экспедиции обратно. Туда мы сейчас и полетим, это всего три часа лета на нашем «пегасе».
— Поскакали, — решительно сказал Артем, чувствуя прилив сил. Надежда снова вспыхнула в душе молодого человека, заставив его переоценить свое отношение к себе и к миру вокруг. Зари-ма ждала его. Жизнь продолжалась.
Селим спрятал усмешку: сеанс передачи энергии прошел успешно, парень ожил, — и первым полез в люк чедома.
Как и в прошлый раз, угаагский кибер помчался к цели напрямую и снова как бы повис в светящейся сиреневой пустоте, чтобы через три часа полета вынырнуть из нее у поверхности «планетопузыря» над тем районом, куда стремился попасть Селим фон Хорст.
Сразу стало видно, что они не промахнулись.
Местность вокруг «кактуса» приемника энергии, символизирующего наличие под ним города Червей, густо поросла удивительным лесом, растениями которого служили белоснежные «птичьи перья» стометровой высоты, гигантские прозрачно-стеклянные «стрекозиные крылья», длинные коленчатые хлысты грязно-зеленого цвета, похожие на стволы бамбука, и пушистые серебристые вздутия, напоминающие огромные грибы-дождевики поперечником до трехсот метров.
— Что это?! — удивился возбужденный Артем.
