— Возможно, — согласился Эдрик. Тоска и равнодушная безнадежность снова захлестнули его.
— Ну и что это? — резко спросила вдруг Преподобная Мать.
— Что-то? — переспросил Эдрики покачал головой. Ему не хватало воздуха с пряностью. Клетки его испытывали голод, который нельзя было утолить через желудок.
— Говори, что ты видел! — выйдя из себя рявкнула Преподобная Мать.
— Он мертв, — ответил Эдрик.
— Мертв? — переспросила Ирулан. — Кто мертв?
— Атрейдес, — ответил Эдрик.
Преподобная Мать резко застыла перед смотровым глазком и утвердительно кивнула.
— Вот, значит, как, — побормотала она. — Что ж, видимо, так было суждено.
— Это означает, что он победил нас, вы понимаете это? — спросил Эдрик.
— Чепуха! — огрызнулась Ирулан. Она с ненавистью уставилась на его оранжевое лицо, на глазурованную синеву его крошечных глазок.
— Умно, умно, умно… — продолжала бормотать вполголоса Преподобная Мать.
— Это не может быть правдой, — крикнула Ирулан. Глаза ее были полны слез.
— Умно, умно… — проговорила Преподобная Мать.
— Нет, это правда, — сказал Эдрик. — Он умер. Он ушел в пустыню умирать. Он ушел к Шаи-Хулуду, как принято говорить в этом гиблом месте.
— Умно, умно… — как заведенная повторяла Преподобная Мать, старчески тряся головой.
— Это не умно, — взорвалась Ирулан. Она посмотрела на Преподобную Мать. — Если он действительно это сделал, то совершил непоправимую глупость.
— Умно, — упрямо сказала Преподобная Мать.
— Это был ребяческий поступок, — продолжала кипятиться Ирулан. — Вы, дескать, еще пожалеете, когда меня не будет! Это же детство…
— И мы действительно готовы пожалеть об этом, — сказал Эдрик.
— Нет, это не ребячество, — возразила Преподобная Мать.
— Но зачем он пожертвовал собственной жизнью? — недоумевающе спросила Ирулан.
— А почему он не мог этого сделать? — сказал Эдрик.
— В самом деле, почему? — поддержала его Преподобная Мать. — У него была только одна жизнь. Но как можно использовать жизнь, чтобы получить такое преимущество? Это было умно. Это было наивысшим проявлением его интеллекта. Мы уничтожены этим поступком. Я ему от души завидую.
— Миледи, — обратился Эдрик к Ирулан, — вы религиозны?
— О чем вы говорите? — резко спросила Ирулан. Она приложила руку к щеке и вызывающе посмотрела на навигатора.
— Прислушайтесь, — сказал он.
В наступившей тишине Ирулан услышала звук дальней ревущей волны, приглушенный стенами и расстоянием гул множества голосов.
— Что это? — спросила она.
— Это толпа, — ответила за него Преподобная Мать. — Им сказали об этом, а? — Она посмотрела на Эдрика.
— Они обвиняют вас, — вместо ответа произнес Эдрик. — Они говорят, что это вы убили Чани, а ее смерть убила Муад'Диба.
— Что… как… — Ирулан бросилась к двери и принялась изо всех сил колотить в нее кулаками. Но охраны не было.
— Они ушли узнавать, что это за шум, — объяснил Эдрик. — Но все равно уже поздно.
— Почему вы спрашиваете, религиозна ли я? — закричала Ирулан, бросившись обратно к смотровому глазку.
Преподобная Мать оттащила ее от круглого отверстия и жестом указала на кровать.
— Сядь и успокойся.
— Вера иногда помогает, — сказал навигатор. — Она…
— Не обращай внимания, — проговорила Преподобная Мать, продолжая безостановочно трясти головой.
Рев толпы усилился. Стали слышны отдельные выкрики.
— Я требую, чтобы меня выпустили отсюда, — плачущим детским голоском произнесла Ирулан.
— Когда-то я спросил его об отношении к религии и к богу, — заговорил навигатор, глядя на Преподобную Мать. — Это был интересный разговор.
— О, — сказала Преподобная Мать, — и что же вы спросили?
— Среди прочего я спросил, говорил ли с ним бог?
— И что он ответил?
— Он сказал, что все люди говорят с богом. И я спросил его тогда, не бог ли он сам?
— Гарантирую, он дал очень уклончивый ответ, — сказала Преподобная Мать. Ей пришлось повысить голос, чтобы перекричать рев толпы.
— Он ответил, что некоторые люди утверждают это. Преподобная Мать кивнула.
— И я спросил его, — продолжал Эдрик, — так же ли говорит и он сам? И он ответил, что за всю историю человечества очень мало богов жили среди людей. Я упрекнул его в том, что он не отвечает на мой вопрос, и он сказал: «Я не говорю, я не говорю…»
— Жаль, что я не знала раньше об этом разговоре, — сказала Преподобная Мать.
— Почему никто не приходит, чтобы выпустить меня отсюда? — продолжала тихо хныкать Ирулан, сидя на кровати.
Преподобная Мать подошла к кровати и села рядом с Ирулан, взяла ее за руки.
— Не бойся, дитя мое. Ты готова к тому, чтобы стать святой.
Они замолчали, так как в камере раздался оглушительный грохот и тяжелый удар сотряс дверь.
Наконец дверь дрогнула и раскололась. Толпа хлынула внутрь. Первые из них пали мертвыми, но толпе несть числа. Она победила и принялась разрывать на части обитателей камеры.[4]
Слепой Пауль в пустыне
(Это была заключительная глава первоначального варианта «Мессии Дюны»)
Он резко сел и окинул взглядом зеленоватый полумрак сберегающей палатки. Фримнабор лежал у его ног. Он был доволен палаткой и теми немногими пожитками, какие были в его распоряжении. Его внимание привлек фримнабор. Такое маленькое произведение человеческого искусства и умения. Однако все это было необходимой частью его собственной способности выжить в этом месте. Очень любопытно. Много смертей случилось, прежде чем люди додумались сделать несколько совершенно незамысловатых и простых вещей… воплощавших собой жизнь. Он думал, не выбросить ли ему некоторые веши из набора. Какие из них, при своем отсутствии, могут неминуемо привести к смерти? Пистолет с краской? Он вынул его из мешка и отшвырнул в сторону. Нет, пистолет к таким вещам не относится. Зачем он станет оставлять на песке огромное пятно, видимый крик о помощи?
Ощупывая пальцами, он отыскал клочок меланжевой бумаги. Он поднес его к глазам и на свету прочел написанное — официальная инструкция о составе набора и о порядке его укладки. Официальная инструкция! Подумать только! И ведь, наверное, он сам ее и подписал. Да, вот и подпись: «По распоряжению Муад'Диба».
«Важной обязанностью чиновников, находящихся при исполнении власти…»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
