— Не слушайте! Убить его, убить! — кричали воины.
— Тебя надо отвести к князю Сатибарзану, — сказал начальник. — Как он скажет, так и будет. Пойдем!
Сатибарзан, в малиновой шелковой рубашке, в зеленых замшевых шароварах и желтых сапогах, лежал на пестрой ковровой попоне. Возле него стояли бронзовое блюдо с виноградом и золотая скифская чаша с вином. Кругом сидели, поджав под себя ноги, несколько воинов и слушали молодого певца. Он наигрывал на семиструнной арфе и пел о подвигах древних богатырей.
— Колдуна привели, вот он, колдун! — кричали воины.
— Тише, не мешайте слушать! — Красивое лицо Сатибарзана недовольно поморщилось. — Тише, говорю я вам! — прикрикнул Сатибарзан.
Воины замолкли, но певец, видно, устал и тяжело переводил дыхание.
— Отдохни, Фирак, выпей вина. — Сатибарзан протянул певцу свою чашу. — Ну, говорите теперь, что это за человек.
— Он колдун. Связанный, скрылся в нору скорпиона, отрубил голову сотнику и улетел, как летучая мышь.
— Ха-ха! Вот это забавный человек, он мне нравится! — воскликнул Сатибарзан. — Давно я ищу такого человека, о котором говорят только в сказках. Ну, сядь рядом со мной. Или ты опять вспорхнешь сейчас летучей мышью? А вино ты пьешь?
— Из твоих рук выпью, — сказал Спитамен и опустился на ковер.
— Правду ли говорят воины? За что ты убил сотника?
— Я убил сотника потому, что он хотел убить меня. Разве я неправильно сделал?
— Постой, я тебя где-то видел. Припоминаю — не ты ли был в царском дворце вместе со скифом Будакеном и уверял, что бил плетью яванов?
— Да, ты меня видел в Мараканде.
— А ты сумеешь влезть в нору скорпиона?
— Для того чтобы поймать киликасов, я пролезу даже в нору очковой змеи.
— Воины! — воскликнул Сатибарзан. — Вот человек, который ищет драки с яванами, а не бежит от них. А вы хотите такого человека убить! С врагами вы или против них? Сотник умер, и пусть душа его счастливо доберется до шести потоков рая. А у нас новый товарищ, и мы скоро увидим, как он ведет себя в бою. Его зовут Левша-Колючка. Он левой рукой так же хорошо бьет, как правой, и, как скорпион, ужалит каждого, кто захочет сесть на него. Завтра мы двинемся искать киликасов и не будем больше валяться здесь, как шакалы, которым перешибли хребты.
— Живи, Сатибарзан! Веди нас в бой! — закричали воины.
Фирак поднялся и обратился к Спитамену:
— Постой! Ты не только Шеппе-Тэмен, но ты Спитамен, блистающий своей доблестью, как раскаленный уголь, летящий во мраке. Друзья, он подарил мне жизнь, когда злодеи бросили меня, связанного, в Башню молчания. — Фирак подошел и коснулся рукой Спитамена:
— Я целую край твоей одежды.
Воины сбегались со всех сторон и указывали на Спитамена:
— Вот этот человек все может сделать и ничего не боится.
— С таким богатырем не может быть неудачи.
Фирак повел Спитамена к костру. Все протягивали ему чаши с вином и растопленным коровьим маслом и старались коснуться рукой его левого плеча, чтобы получить от него часть чудодейственной силы.
ГИБЕЛЬ САТИБАРЗАНА
На рассвете всадники ходили между конями, подвязывая им пестрые торбы с ячменем, затягивали широкими ремнями войлочные потники. Некоторые воины еще спали, и их кони, видя ячмень и не получая корма, рвались с привязей.
Сатибарзан, покрывшись белым шерстяным плащом, всю ночь пролежал, не закрывая глаз. Подперев рукой голову с растрепанными длинными кудрями, он глядел на равнину, где еще пылали дальние селения и черные полосы дыма, как смерчи, вились к небу, слабо относимые ветром.
— Пропала старая Персия, и нет нигде спасения, — шептал он.
К нему подошел молодой слуга и, блеснув зубами, насмешливо бросил:
— Царь царей… улепетывает!
Плащ отлетел в сторону. Сатибарзан вскочил. Слуга держал наготове панцирь и боевой шлем.
— Ты врешь! Раздавлю тебя!
— Гляди сам.
По большой дороге рысью двигалась густая вереница всадников. Топот тысяч ног гудел в тихом утреннем воздухе. Видны были начальники кухонь, палаток, обоза. Главный евнух трясся на разукрашенном муле. Вдали над толпой на длинном древке подымался золотой значок Артаксеркса.
Сатибарзан надел панцирь. Слуга затянул ремни, прицепил пояс с мечом, накинул полосатый плащ. Медленно подошел Сатибарзан к краю дороги. Оруженосец подъехал к нему, держа в поводу боевого коня с железной кольчужной сеткой на груди.
Золотистый конь с белой гривой («Подарок Будакена!» — вспомнил Сатибарзан) бежал по дороге крупной рысью, грызя удила, легко выбрасывая упругие ноги. Бесс сидел на нем, закутанный в пурпурный шерстяной плащ; видны были только черные сердитые глаза и нахмуренные брови.
Сатибарзан взял несколько крупинок земли, посыпал себе голову и низко наклонился, воздавая Бессу царские почести.
Бесс задержал коня и поднял руку. Отряд, загремев доспехами, остановился. Сатибарзан подошел к жеребцу, косившему черным глазом.
— Подойди ближе, — пробормотал Бесс. — Я узнал точно, что у македонца мало войска. Я хочу заманить его сюда и здесь прикончить. Я приказал сжечь все селения, все запасы на семь дней пути. До сих пор своими успехами хвастун Искандер был обязан только глупости царя Дария. Нужно завести наглого македонца в непроходимые леса, за глубокие реки, в большие горы, где грекам не только сопротивляться, но и убежать было бы некуда. Как ты думаешь?
— Я слуга твой и должен повиноваться, а не давать советы.
— Я решил отступить дальше, в Сугуду. Ко мне скоро придут хорезмийцы, дахи, саки, не считая других скифских племен, а скифы, живущие за Яксартом, настолько рослы и сильны, что македонцы покажутся перед ними маленькими детьми. — Бесс наклонился к Сатибарзану и сказал шепотом: — Это для нас самое безопасное решение… В случае чего мы сможем убежать и скрыться у скифов.
— Я жду твоих повелений. — Голос Сатибарзана был холодный и равнодушный.
Бесс пристально посмотрел на воина; поняв, что тот скрывает свои мысли, нахмурился и сказал резким, надменным голосом:
— Итак, мы повелеваем: оставайся здесь, чтобы поддерживать порядок. Смотри, чтобы не было резни и грабежей населения, а потом ты вернешься к нам в Сугуду последним.
— О величайший! — сказал Сатибарзан.
Его глаза смотрели в сторону, мимо Бесса, на спутников царя, откормленных пьяниц и льстецов, с которыми Бесс любил проводить пиры и вести «государственные беседы». Приближенные притихли, стараясь услышать разговор.
— Ну, что же дальше?
