В настоящее время приступлено к заполнению опросных листов и заводятся личные дела.
Начальник 1-го отдела Управления НКВД СССР по делам военнопленных Тишков».
В Токио быстро нашли виновных в настоящей военной катастрофе на берегах далекой от Японских островов степной реки, едва ли не в самом сердце Азиатского материка. Бывший командующий Квантунской армией генерал Узда, давая показания по событиям 1939 года на Халхин-Голе, заявил судьям международного Токийского трибунала:
«Камацубара попал в тяжелое положение и был уничтожен. Когда все было кончено, приехал представитель генерального штаба. Я и мой начальник штаба Иосогаи Ренсуке были сняты…» Однако сняты были не только они, но и многие высокопоставленные чины штаба Квантунской армии.
Потери советско-монгольских войск составили свыше 18 500 человек (совокупно убитыми, ранеными, пропавшими без вести и попавшими в плен, больными). В боях на Халхин-Голе погибли и умерли от ран на этапах санитарной эвакуации 6831 человек рядовых бойцов и командиров (из них 1063 командира-офицера). Из числа погибших умерли в госпиталях 647 человек, получивших тяжелые ранения. 28,5 процента всех боевых ранений пришлось на руки. Советская авиация потеряла в воздухе и на земле 207 самолетов.
Соотношение боевых потерь в авиации было в пользу советских летчиков по двум причинам. Во-первых, выше оказалось их летное мастерство. Не случайно трое из них — С.И. Грицевец, Я.В. Смушкевич и Г.П. Кравченко удостоились за Халхин-Гол второй Золотой Звезды Героя Советского Союза.
Во-вторых, сказались более высокие тактико-технические данные советских воздушных машин. Истребители «И-16» последних типов и новейший «И-153» «Чайка» оказались более маневренными в воздушных боях, чем японские истребители «Накадзима АМ-1» и «Боинг-281» (лицензионный вариант американского самолета) и даже новейший истребитель фирмы Мицубиси «Зек» («И-87»).
По поводу авиационных потерь во время необъявленной войны на Халхин-Голе до самого 41-го года шла «война» в средствах массовой информации. Так, 10 июля 1940 года было опубликовано следующее сообщение Телеграфного агентства Советского Союза:
«В Японии агентство „Домен Цусин“ сообщило по радио, что в связи с третьей годовщиной японо-китайской войны отдел печати штаба японской армии опубликовал официальное сообщение об итогах военных действий в Китае за 3 года. В этом сообщении наряду с данными об итогах военных действий в Китае объявлено, что „на границе Маньчжоу-Го и Внешней Монголии японские самолеты сбили 1340 советских самолетов и 30 советских самолетов уничтожили на земле“, и далее указано, что японцы на границе Маньчжоу-Го и Внешней Монголии потеряли 138 самолетов.
ТАСС уполномочен заявить, что приведенные выше «данные» отдела печати штаба японской армии не только не соответствуют действительности, но являются еще (и) смехотворными. На самом деле, по официальным данным Генштаба Красной Армии, японцы за время конфликта на границе МНР и Маньчжоу-Го в районе Халхин-Гола с 15 мая по 30 августа 1939 г. потеряли 589 самолетов. Монголо-советская авиация за этот же период потеряла 106 самоле тов. Кроме того, за время от 30 августа по 15 сентября 1939 г. монголо-советской авиацией был сбит еще 71 японский самолет. Монголо-советская авиация потеряла за тот же период 37 самолетов.
Всего за время конфликта на границе МНР и Маньчжоу-Го японцы потеряли 660 самолетов, а потери монголо-советскай авиации составили 143 самолета».
За победу на Халхин-Голе Г.К. Жуков удостоился звания Героя Советского Союза. В 1972 году Указом Великого народного хурала (собрания) МНР за участие в разгроме японских войск на реке Халхин-Гол он был удостоен звания Героя Монгольской Народной Республики. Маршал МНР X. Чойбалсан впоследствии был награжден советским полководческим орденом Суворова I степени.
На страницах советской печати давалась самая высокая оценка командующему 1-й армейской группой, показавшему на Халхин-Голе задатки большого полководца:
«Любовь и восхищение вызывает имя заслуженного командира, Героя Советского Союза комкора Г.К. Жукова. Прекрасный организатор, человек несгибаемой воли и безмерной отваги, он сумел спаять воедино людей, призванных выполнять задания правительства…»
Журналист той поры, ставший писателем, Константин Симонов писал о Жукове:
«И в войсках, и в нашей армейской редакции говорили о нем с уважением. Говорили, что крут и решителен, говорили, что хотя на Халхин-Гол съехалось много начальства, но Жуков не дал себя подмять, руководит военными действиями сам, сам же… и предложил план окружения японцев. Поговаривали, что были и другие планы, но Жуков настоял на своем, и там, в Москве, Сталин и Ворошилов утвердили его план».
Спустя несколько десятилетий после халхин-гольских событий полководец Г.К. Жуков получит еще одну «награду» — от японских историков Кушимы, Танаки и Мики. На научной конференции в Улан-Баторе, посвященной событиям 1939 года, они объявили Жукова за неординарность принимаемых боевых решений ни много ни мало как учеником Чингисхана.
Известно немало оценок, порой самых противоречивых, армиям противоборствующих сторон в необъявленной войне на границе Монголии и Маньчжоу-Го в 1939 году. Но, пожалуй, самую объективную дал Маршал Советского Союза Г.К. Жуков в своих мемуарах «Воспоминания и размышления». Он пишет:
«…Через несколько дней я был принят лично И.В. Сталиным и назначен на должность командующего Киевским особым военным округом.
Раньше мне не приходилось встречаться с И.В. Сталиным и на прием к нему шел, сильно волнуясь. Кроме него, в кабинете были М.И. Калинин, В.М. Молотов и другие члены Политбюро.
Поздоровавшись, И.В. Сталин, закуривая трубку, сразу же спросил:
— Как вы оцениваете японскую армию?
— Японский солдат, который дрался с нами на Халхин-Голе, хорошо подготовлен, особенно для ближнего боя, — ответил я. — Дисциплинирован, исполнителен и упорен в бою, особенно в оборонительном. Младший командный состав подготовлен очень хорошо и дерется с фанатическим упорством. Как правило, младшие командиры в плен не сдаются и не останавливаются перед «харакири». Офицерский состав, особенно старший и высший, подготовлен слабо, малоинициативен и склонен действовать по шаблону.
Что касается технического состояния японской армии, считаю ее отсталой. Японские танки типа наших МС-1 явно устарели, плохо вооружены и с малым запасом хода. Должен также сказать, что в начале кампании японская авиация била нашу авиацию. Их самолеты превосходили наши до тех пор, пока мы не получили улучшенной «Чайки» и И-16. Когда же к нам прибыла группа летчиков — Героев Советского Союза во главе со Смушкевичем, наше господство в воздухе стало очевидным. Следует подчеркнуть, что нам пришлось иметь дело с отборными, так называемыми императорскими, частями японской армии.
И.В. Сталин очень внимательно все выслушал, а затем спросил:
— Как действовали наши войска ?
— Наши кадровые войска дрались хорошо. Особенно хорошо дрались 36-я мотодивизия под командованием Петрова и 57-я стрелковая дивизия под командованием Галанина, прибывшая из Забайкалья. 82-я стрелковая дивизия, прибывшая с Урала, первое время сражалась плохо. В ее составе были малообученные бойцы и командиры. Эта дивизия была развернута и пополнена приписным составом незадолго до ее отправления в Монголию.
Очень хорошо дрались танковые бригады, особенно 11-я, возглавляемая комбригом Героем Советского Союза Яковлевым, но танки БТ-5 и БТ-7 слишком огнеопасны. Если бы в моем распоряжении не было 2 танковых и 3 мотоброневых бригад, мы, безусловно, не смогли бы так быстро окружить и разгромить 6-ю японскую армию. Считаю, что нам нужно резко увеличить в составе вооруженных сил бронетанковые и механизированные войска.
Артиллерия наша во всех отношениях превосходила японскую, особенно в стрельбе. В целом наши войска стоят значительно выше японских…»
На месте боев, на крутом берегу Халхин-Гола, был установлен мраморный обелиск. На его постаменте на русском и монгольском языках высечены слова:
«Вечная слава воинам-героям Советской Армии и мужественным цирикам Монгольской народно-революционной армии, павшим в боях с японскими захватчиками в районе реки Халхин-Гол за свободу и независимость миролюбивого монгольского народа, за мир и безопасность народов, против империалистической агрессии».
Главный итог боев на Халхин-Голе, по мнению многих исследователей, состоит в том, что сокрушительное поражение японских войск во многом повлияло на решение правящих кругов Страны восходящего солнца не сотрудничать с гитлеровской Германией в ее нападении на Советский Союз в июне 1941 года. Такова была цена разгрому на монгольской границе 6-й особой японской армии и цвета авиации Квантунской армии. События на реке Халхин-Гол стали наглядным уроком для официального Токио и императорского генералитета, вышедшего из сословия самураев.
