Бани я отыскал довольно быстро. Я хочу сказать, что меня направила туда Вашет, поручившая мне смыть с себя варварскую вонь.
Бани были чудесные. Просторное каменное здание, выстроенное над чем-то вроде природного горячего источника или же великолепно устроенного водопровода. Там были большие помещения с водой и тесные комнатки, заполненные паром. Комнаты с глубокими бассейнами, где можно было отмокнуть, и комнаты с большими медными ваннами, где можно было отмыться. Один бассейн был даже настолько велик, что в нем можно было плавать.
В здании было полно адемов, которые мылись все вместе, невзирая на возраст, пол и степень обнаженности. Это шокировало меня куда меньше, чем могло бы шокировать за месяц до того, однако к этому нужно было еще привыкнуть.
Поначалу трудно было не пялиться на груди обнаженных женщин. Потом, попривыкнув, я обнаружил, что не могу не пялиться на шрамы, которыми были покрыты тела наемников. Определить, кто из них носит алое, было нетрудно, даже когда все вокруг были голые.
Я обнаружил, что, чем бороться с собой, мне проще ходить в баню рано утром или поздно вечером, когда там почти никого не было. Ходить туда в неурочные часы было совсем не сложно: двери не запирались. Бани были открыты в любое время для всех желающих. Мыло, свечи и полотенца лежали свободно. Вашет сказала мне, что бани содержит школа.
Кузницу я нашел по звону железа. Работавший там мужчина оказался на удивление разговорчив. Он с удовольствием показывал мне свои инструменты и говорил, как они называются по-адемски.
Приглядевшись внимательнее, я выяснил, что над дверьми лавок имеются вывески. Резные или расписные дощечки, на которых было изображено то, что продается внутри: хлеб, травы, клепки для бочек… Надписей на вывесках не было, оно и к лучшему: читать по-адемски я все равно не умел.
Я зашел в аптеку, где меня отнюдь не приветствовали, и к портному, который принял меня весьма тепло. Я потратил часть украденных трех роялов на пару новых комплектов одежды — по той, что была на мне, сделалось очень уж заметно, сколько километров я в ней отмерил. Я купил рубахи и штаны неброских цветов, как тут носили, надеясь, что это поможет мне лучше вписаться в общество.
Кроме того, я проводил часы, глядя на меч-дерево. Поначалу я делал это по приказу Вашет, но вскоре обнаружил, что меня тянет туда, когда у меня появляется свободное время. Колыхание его ветвей гипнотизировало и успокаивало. Временами казалось, будто ветви выводят на небе письмена, выписывая имя ветра.
* * *
Вашет, верная своему слову, отыскала мне достойного соперника.
— Ее зовут Целеана, — сказала мне Вашет за завтраком. — Ваша первая встреча состоится у меч-дерева в полдень. Утро можешь потратить на то, чтобы подготовиться так, как считаешь наилучшим.
Ну, наконец-то! Возможность проявить себя! Возможность посостязаться с человеком, чьи навыки равны моим! Настоящий поединок!
Разумеется, я прибежал к меч-дереву заранее и, увидев их издали, сначала испугался: мне показалось было, что маленькая фигурка рядом с Вашет — это Пенте, та самая женщина, что одолела Шехин.
Потом я понял, что это никак не может быть Пенте. Фигурка, шагавшая рядом с Вашет, была маленькой, но на ветру становилось заметно, что она прямая и худенькая, без тех изгибов, что у Пенте. А главное, фигурка была одета в ярко-рыжую рубаху, а не в алые одежды наемницы.
Я подавил укол разочарования, хотя и понимал, что это глупо. Вашет ведь говорила, что нашла мне соперницу по плечу. Очевидно, это не мог быть человек, уже носящий алое.
Они подошли ближе, и мое возбуждение сникло.
Это была девчонка. Нет, не девушка лет, скажем, четырнадцати. Это была маленькая девочка, лет десяти, не больше, тощенькая, как прутик, и такая маленькая, что ее голова едва доходила мне до груди. Серые глаза казались огромными на детском личике.
Я почувствовал себя униженным. Издать протестующий возглас мне помешал только тот факт, что я знал: Вашет сочтет это жутким хамством.
— Целеана, это Квоут! — сказала Вашет по-адемски.
Девочка оценивающе смерила меня взглядом, потом машинально сделала полшага в мою сторону. Это был комплимент. Она сочла меня достаточно опасным и подошла поближе, чтобы при необходимости иметь возможность нанести удар. Она подошла чуть ближе, чем подошел бы взрослый, потому что была меньше ростом.
Я сделал жест «вежливое приветствие».
Целеана ответила на мой жест. Возможно, это все мое воображение, однако мне показалось, что наклон ее рук демонстрировал вежливое приветствие на равных.
Если Вашет это и заметила, она ничего не сказала.
— Я хочу, чтобы вы сошлись в поединке.
Целеана еще раз смерила меня взглядом. Ее узкое личико ничего не выражало, как и у всех адемов. Ветер взметнул ее волосы, и я заметил у нее на лбу полузаживший порез, тянущийся от брови к линии роста волос.
— Зачем? — спокойно спросила девочка. Не похоже было, что она боится. Вопрос был задан так, словно она просто не понимала, для чего ей со мной бороться.
— Потому что вы оба можете кое-чему научить друг друга, — сказала Вашет. — И потому, что я так велю.
Вашет сделала мне знак «внимание».
— Целеана чрезвычайно искусна в исполнении кетана. У нее за плечами многолетний опыт, и она без труда справляется с любыми двумя девочками своего роста.
Она дважды хлопнула Целеану по плечу — предупреждение.
— Квоут же в кетане новичок, ему еще многому предстоит научиться. Однако он сильнее тебя, выше, и конечности у него длиннее. Кроме того, на его стороне варварская хитрость.
Я взглянул на Вашет, пытаясь понять, то ли она издевается надо мной, то ли нет.
— Кроме того, — продолжала Вашет, обращаясь к Целеане, — скорее всего, ты, когда вырастешь, будешь того же роста, что и твоя мать, так что тебе следует набирать опыт поединков с теми, кто крупнее тебя.
Внимание.
— Ну и, наконец, он еще только учится говорить на нашем языке, и ты не станешь смеяться над ним из-за этого.
Девочка кивнула. Я обратил внимание, что Вашет не сказала, что надо мной нельзя смеяться по другим причинам.
Вашет расправила плечи и заговорила официальным тоном:
— Не делать ничего с намерением искалечить партнера.
Она принялась загибать пальцы, перечисляя правила, которые она мне изложила, когда мы впервые занялись спаррингами:
— Бить жестко, но не жестоко. В голову и шею бить аккуратно, в глаза не бить вообще. Вы оба отвечаете за безопасность партнера. Если кто-то из вас проведет удачный болевой прием, не пытайтесь вырваться. Признайте это честно и считайте это концом спарринга.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
