Документ касался нового противосамолетного орудия, которое военный наркомат отказывался брать на вооружение ввиду крайней дороговизны. Так рассудил загадочный и грозный КОСАТОРП и его начальник Трофимов, однако бумаги были отправлены не в архив, а прямиком в Техгруппу. Товарищ Троцкий мягко намекал на то, что положительный отзыв был бы совсем не лишним. Артиллерия, как это и прежде бывало, прогрызала дорогу политике.
– А справитесь? – улыбнулся руководитель Техгруппы.
Выслушав горячие уверения (рыжему явно надоело заниматься вечными двигателями), он сочувственно покачал головой:
– Рад бы вам поручить… А на кого «стружку» скинем? Кстати, как там эта новенькая, Ольга Зотова? Справляется?
* * *
Сегодняшняя «Правда» лежала на краю стола. Как только за комбатром закрылась дверь, Леонид, взяв пахнущей свежей типографской краской лист, положил перед собой. Предстояла встреча с товарищем Кимом, а значит, главную партийную газету следовало просмотреть. А вдруг секретарю ЦК захочется обсудить текущие новости?
Первая же страница удивила. Большие черные буквы вещали: «О грузинских нацменах и русских шовинистах». Вождь написал новое письмо. Товарищ Москвин, скользнув глазами по первому абзацу, где речь шла почему-то не о Грузии, а об Осетии, прикинул, отчего Предсовнаркома ударился в эпистолярный жанр, вместо того чтобы просто отдавать приказы. Или власть всесильного и почти что богоравного Вождя изрядно пошатнулась, или готовятся какие-то серьезные изменения, к которым должно приготовить паству. В любом случае, летнее спокойствие скоро кончится.
– Разрешите? – прозвучало с порога.
– Прошу, товарищ Зотова, – отозвался Леонид, откладывая газету. – Проходите, садитесь и курите.
Кавалерист-девица проследовала к столу, но садиться не спешила, равно как доставать папиросы. Вместо этого на зеленое сукно столешницы легла внушительного вида папка. Товарищ Москвин удивленно вздернул брови.
– Должок за мной, – хриплым голосом пояснила Ольга, не дожидаясь вопроса. – Подзадержалась слегка, но теперь готова доложить.
Леонид с некоторой опаской покосился на папку.
– Все-таки садитесь, товарищ Зотова. Я вас позвал, собственно, чтобы узнать, как вам работается… А почему – должок?
Девушка присела на стул, положила ладонь на желтый картон.
– Ничего работается. Хороший народ собрался, не хуже, чем у нас было. А должок потому, что отчет вовремя не сдала, поработать пришлось. Помните письмо по поводу Грааля?
Товарищ Москвин решил было, что ослышался, но быстро сообразил.
– Там, где резолюция, чтобы бред сразу к нам пересылать?
– Так точно. Читать они не умеют. Но и тот товарищ, что сигнализировал, тоже хорош. Вместо того чтобы сразу и по делу, начал про Грааль сказки рассказывать. А речь там о другом. Вам сейчас доложить или отчет оставить?
Леонид, достав из пачки папиросу, привычным движением смял мундштук гармошкой, пододвинул пепельницу.
– Уже напечатали? Давайте вначале взгляну.
Читал недолго. Папироса так и осталась лежать на столе рядом с зажигалкой. Рука легла на черную телефонную трубку:
– Товарища Кима, пожалуйста. Да, срочно!
* * *
– Итак, по мнению анонимного, но сознательного гражданина Граалей в мире сейчас имеется шесть единиц. Это он к тому пишет, чтобы мы казенные деньги зря не тратили и седьмой не искали. И так уже перебор.
– Шесть? – улыбнулся товарищ Ким, набивая трубку. – Давайте-ка память проверю. Венский Грааль – большое золотое блюдо; испанский, который в Валенсии, – каменная чаша; итальянский – чаша изумрудного стекла. И еще тот, что нашли пятнадцать лет назад в Антиохии Сирийской, – серебряный футляр с простой чашей без украшения внутри. Где он сейчас, сказать затрудняюсь.
Ольга взглянула на лежащий перед нею листок машинописи:
– Чаша из Антиохии сейчас в Париже, ее на аукцион хотят выставить. Вы, товарищ Ким, еще про два не сказали, которые из Англии. Если хотите, можете посмотреть, у меня вырезка из журнала имеется…
Одно из окон в кабинете секретаря ЦК было открыто настежь, но дым все равно стоял столбом. Курили все трое, сотрудники Техгруппы – папиросы, товарищ Ким же предпочитал трубку – роскошный английский «Bent». Пачка табака «Autumn Evening» лежала на столе рядом с перекидным календарем.
Гости сидели, хозяин кабинета стоял у окна.
– Это все к тому написано, – продолжила Зотова, – что какой-то товарищ с воображением ходит по инстанциям и народ смущает. Предлагает он поиски Грааля организовать, причем не где-нибудь, а в Крымреспублике, возле города Судака.
– Разумно! – товарищ Ким дернул шкиперской бородкой. – К пляжам поближе. Значит, нам советуют на провокации не поддаваться и денег на отдых в Судаке этому товарищу не отпускать? А, кстати, кто он, этот любитель пляжей?
– Фамилии в письме нет, – Зотова взяла следующий листок. – Видать, не хотел автор, чтобы доносчиком его посчитали. Не иначе, из интеллигентов, недаром подписаться побоялся. Однако намекает, причем достаточно ясно. Еще до революции этот неведомый дурил народ какой-то «лучистой энергией», а потом решил медиком стать и открыл новую болезнь – такую, что от одного названия помереть можно: «мерячение».
Леонид невольно хмыкнул, но хозяин кабинета отреагировал совсем иначе. Улыбка исчезла, взгляд ярко-голубых глаз посуровел.
– Продолжайте!
– Я с народом ученым поговорила, и все разом на одну личность указали. Василий…
– …Барченко!
Товарищ Ким, закусив трубку, прошелся вдоль окна.
– Барченко Василий Ксенофонтович… Упустили мы штукаря, не позаботились вовремя. Значит, сейчас он решил Грааль искать? Спасибо, что предупредили, товарищ Зотова!
– Это же не все! – удивилась бывший замкомэск. – Я про самое важное не доложила. В письме сказано, что Барченко умудрился уже получить деньги на одну экспедицию, но не в Крыму, а на севере, возле Мурманска, как раз год назад, в августе 1922-го. Я в Румянцевскую библиотеку сходила – мурманские газеты полистать. Была такая экспедиция, изучала жизнь лопарей, инородцев тамошних. Деньги на экспедицию выделило Губернское экономическое совещание. Я поинтересовалась в ВСНХ, но там со мной и разговаривать не захотели.
– Немудрено! – шкиперская бородка вновь дернулась. – Мурманское Губэско – вотчина Государственного Политического управления. Там сейчас строится несколько новых исправительно-трудовых лагерей… Итак, в прошлом году ГПУ организовало втайне от ЦК научную экспедицию под руководством Василия Барченко, а сейчас готовит новую, на этот раз в Крым. Очень интересно!..
Товарищ Ким неторопливо прогулялся по кабинету, попыхивая трубкой, затем резко повернулся.
– Наш общий знакомый Яков Блюмкин… – Леонид и Ольга, не сговариваясь, переглянулись. – …сейчас возглавил экспедицию где-то в Центральной Азии, скорее всего, за пределами СССР. Скоро каждый наркомат начнет проводить собственную внешнюю политику.
Товарищ Москвин закусил губу, чтобы не улыбнуться. Подумаешь, наркомат! Друг Яшка давно уже свою личную внешнеполитическую линию гнет, а остальные лишь подстраиваются. Хоть песню сочиняй: «Выпьем мы за Яшку, Яшку дорогого, свет еще не видел наглого такого!..»
– Кстати, товарищи, вам в бумагах не попадалось имя, точнее, кличка «Дарвалдай»? Может быть, случайно?
– «И колокольчик, дар Валдая…» – неожиданно чисто пропела товарищ Зотова. Леонид даже позавидовал.
– Никак нет, товарищ Ким, – доложил он, вставая. – В тех бумагах, что я читал, не встречалось. Но могли и пропустить, не обратить внимания. Мы тонем в письмах, штат сотрудников…
– Знаю, знаю! – Начальственная длань нетерпеливо дернулась. – Документы по созданию сектора уже готовы, скоро пропустим их через Секретариат… На всякий случай обратите внимание. Вдруг бдительный корреспондент попадется? Сей Дарвалдай – личный разведчик товарища Сталина. Хотел бы я знать, по ком он собирается звонить!..
Товарищ Ким отвернулся, положил трубку на стол, поглядел в залитое дождем окно:
И колокольчик, дар Валдая,
Звенит, качаясь под дугой…
Получилось ничуть не хуже, чем у кавалерист-девицы. Леонид беззвучно улыбнулся, благо начальство не видит. Расскажи кому, не поверят. Секретарь ЦК романсы в служебном кабинете поет, по подоконникам рассиживается…
Бывший чекист понял, что именно с таким человеком он и хотел всегда работать.
– Вы, товарищ Москвин, стойку «смирно» не отрабатывайте, садитесь, – товарищ Ким был уже рядом, на этот раз без трубки. – А вам, товарищ Зотова, большое спасибо за доклад. Можете возвращаться к работе…
