— И что же ты собираешься обнаружить на этой чертовой солнечной стороне? — недоуменно-почтительно спросил Бигмен.
— Пока не знаю…
— А-а… Ну, что ж, теперь ясно, теперь мне все наконец ясно… Пошли, ладно уж! Я согласен!
— Но, Бигмен! — Лакки покачал головой. — С тобой не соскучишься, парень! Пойми: ты остаешься здесь! У нас нет второго скафандра с изоляцией!
— Остаюсь? — растерянно пробормотал Бигмен, пытаясь проникнуть в новое значение слова «я», которое всегда означало «мы». — Лакки!!! — закричал он с обидой и возмущением. — Почему я должен оставаться здесь, Лакки?!
— Но мне же не обойтись без твоей помощи, дружище! Все должны думать, что мы с тобой усердно прочесываем шахты! И поэтому ты, со схемой в руках, пойдешь дальше, по маршруту, который мы разработали. Через каждый час, связавшись с Куком, ты будешь докладывать ему обо всем, что увидел. Только прошу тебя, обойдись без преувеличений. Говори все как есть, но не проболтайся о моем отсутствии.
Бигмен, видя, что им не пренебрегают — вернее, пренебрегают, но не совсем, заметно повеселел.
— А если кому-то захочется поговорить с тобой?
— Скажи, что я занят. Или — что ты наткнулся на сирианца и срочно прерываешь связь. В общем, выкручивайся, как хочешь, но чтоб у них не возникло даже тени подозрения, понятно?
— Понятно-то понятно, но… все же обидно мне, Лакки. Тебя там ждут такие приключения, — а я, как идиот, должен торчать в этой темноте, разыгрывая радиоспектакли!
— Не спеши огорчаться, а то еще скрасят твое одиночество…
— Скрасят, как же. Прекрасно ведь знаешь, что тут нет никого и ничего!
— А замерзнуть не боишься? — улыбнувшись, спросил Лакки. — А то ведь случалось с некоторыми…
— Ладно тебе!! — огрызнулся Бигмен.
— Извини, это не лучшая из моих шуток… Лакки обнял марсианина. — И не кисни, пожалуйста. Я скоро вернусь.
— Ну, все! — Бигмен решительно стряхнул руку Лакки со своего плеча. — Хватит подлизываться. Я сделаю все, что от меня требуется. Иди и помни: ты без моего присмотра!
— Я буду очень осторожен! — засмеялся Лакки.
А потом он повернулся и шагнул в тоннель 7А.
— Лакки!
— Что, Бигмен?
— Послушай-ка… Бигмен прокашлялся. Ты действительно… того ну… не рискуй… ладно? Я хочу сказать, что меня ведь не будет поблизости, чтобы выручить тебя…
— Дядюшка Гектор номер два! Сходство — поразительное! Ну, а если серьезно — взаимно, Бигмен, взаимно…
Это было все, что они сказали, выражая глубокую и нежную привязанность друг к другу… Лакки помахал рукой и, постояв мгновенье в грустном луче Бигменова фонаря, исчез.
Бигмен долго смотрел туда, где уже никого не было. Если бы, допустим, он не был Джоном Бигменом Джонсом — то, сникнув в два счета, он был бы немедленно раздавлен навалившимся на него одиночеством. Но он, к счастью, был и Джоном, и Бигменом, и Джонсом! А потому, стиснув зубы, побрел дальше.
Спустя 15 минут Бигмен связался с Куполом. Продраться сквозь помехи удалось не сразу, и он успел еще пару раз обругать себя за то, что вчера был так легковерен и не понял хитрости Лакки, болван.
— Да? — отозвался Кук.
— О, мистер Кук! Как вы там? У нас все в порядке, мистер Кук! И у меня в порядке, и у Лакки! Он тут рядом, буквально в двадцати шагах! А с вами — я…
— Дайте-ка Старра.
— Старра? — игриво переспросил Бигмен. — А Старр занят! В следующий раз — пожалуйста, а сейчас он не может, честное слово!
— Ну, хорошо, — согласился голос.
Еще бы не хорошо, приятель! — очень довольный собою, подумал Бигмен. — Особенно, если учесть, что в следующий раз я просто прерву связь. Как долго это будет еще длиться? Час? Два? Шесть? А если и через шесть часов Лакки так и не появится? Так и торчать здесь до конца своих дней? А если Кук затребует подробную информацию? Описывать ему все эти красоты? И, увлекшись, проболтаться о Лакки? Только не это, только не это… Молчать, молчать, во что бы то ни стало — молчать. Иначе — прощай, доверие, прощай, дружба.
Бигмен попытался отвлечься от мрачных мыслей, но темнота и вакуум, слабая вибрация шагов, звуки собственного дыхания — отнюдь не веселили.
Он уже не смотрел на схему — цифры и буквы на стенах боковых переходов были такими четкими, что необходимость в этом отпадала. Кроме того, бумажный листок сделался чрезвычайно хрупким — очевидно, под влиянием низкой температуры, и воспользоваться схемой вряд ли удалось бы даже при всем желании.
Лицевая пластина запотела от дыхания, и Бигмен, остановившись, стал крутить регулятор влажности.
Он уже заканчивал регулировку, когда вдруг замер, почувствовав легчайшую постороннюю вибрацию; замер и затаил дыхание.
— Лакки? — выдохнул Бигмен в микрофон. — Лакки?
Кроме Лакки никто не смог бы разобрать этот шепот. И сейчас он ответит Бигмену, вот только немножко потомит, попугает — и ответит…
— Лакки? — шепнул марсианин вновь.
И снова ответа не последовало… Но вибрация-то не исчезла!
Дыхание Бигмена участилось, вначале от напряжения, а потом — от безудержной радости, которая всегда охватывала его в моменты опасности.
Рядом кто-то был! Кто он? Неужели сирианец? И Лакки был прав, когда предупреждал о такой возможности? Может быть…
Бигмен осторожно вытащил бластер и погасил фонарь.
Знают ли сирианцы о том, что он здесь? А возможно, они как раз его-то и ищут?
Той рыхлости, смазанности, какая бывает при наложении одной на другую вибраций нескольких или даже двух людей, не было. Слух Бигмена различал размеренную поступь одного человека.
Вот вибрация заметно усилилась. Человек приближался!
Бигмен, касаясь рукой стены, осторожно двинулся вперед.
Вибрация, исходящая от невидимки, наводила на мысль о его крайнем легкомыслии. Либо он не сомневался в том, что в шахтах никого нет, либо, если это все же преследование, он не знает свойств вакуума. И если Бигмен двигался с кошачьей деликатностью, то тот чуть ли не печатал шаг.
Марсианин резко повернул назад, но невидимка никак не отреагировал на это. Он не догадывался о существовании Бигмена или делал вид.
Свернув в боковой туннель, Бигмен продолжил путь, скользя вдоль стены с грацией танцора.
Слепящий луч заставил его вжаться в стену. Но свет исчез так же внезапно, как появился. Человек пересек туннель.
Бигмен снова метнулся вперед. Найти этот перекресток и подкрасться сзади! Теперь уж они обязательно встретятся — он, Бигмен, представитель, можно сказать, Земли, а также Совета Науки и… кто?
8. Враг
