***
Именно в это время в жизни Рерихов появляются Учителя-махатмы. Вот что пишет об этом П.Ф.Беликов, один из исследователей жизни и творчества Рерихов:
"Примерно между 1907 и 1909 г. Елена Ивановна имела видение, потрясшее все ее существо. Вечером она осталась одна (Николай Константинович был на каком-то совещании) и рано легла спать. Проснулась внезапно от очень яркого света и увидела в своей спальне озаренную ярким сиянием фигуру человека с необыкновенно прекрасным лицом. Все было насыщено такими сильными вибрациями, что первой мыслью Елены Ивановны была мысль о смерти. Она подумала о маленьких детях, которые спали рядом в комнате, о том, что перед смертью не успела дать нужных распоряжений. Однако вскоре мысль о смерти отступила, заменилась необычным, ни с чем не сравнимым ощущением присутствия Высшей силы".
Николай Константинович отнесся к видению своей жены с пониманием. Реальная же встреча Елены Ивановны с Учителем произошла позже, в 1920 году - в Лондоне, куда Николай Рерих приехал со своей выставкой. Она увидела Учителя у ворот Гайд-парка. Он был одет в форму офицера англо-индийской армии. Учитель был высок, а его "удлиненной формы глаза излучали спокойную силу и как бы притягивали к себе". Елене Ивановне они напоминали глаза подвижников и святых. Ей показалось, что она где-то уже видела этого человека. Она замедлила шаг и остановилась. Офицер шагнул ей навстречу, и только тогда она заметила его спутника. Оба Учителя приветствовали Елену Ивановну. Беседа состоялась тут же у ворот парка.
Вообще же, сравнивая свидетельство Елены Рерих о встрече с аналогичным у Елены Блаватской, можно подумать, что оккультный центр находится не в далеких и неприступных Гималаях, а гораздо ближе - в Гайд-парке, в Лондоне.
Потом встречи с Учителями случались в Нью-Йорке, где Рерихи вели свою культурную работу, и в Индии, где они готовились к экспедиции в Центральную Азию.
***
Большевистскую революцию Николай Константинович Рерих воспринял неоднозначно. С одной стороны, он резко осуждал революционное насилие и вандализм (еще бы не осуждал, ведь его коллекции и картины большевики реквизировали в первые же дни после прихода к власти), с другой стороны - принимал все случившее с Россией как знамение исторических судеб, неизбежную мировую катастрофу, и стремился наладить контакты с большевиками. Именно этим неоднозначным взглядом на происходящее в его родной стране можно объяснить и многие последующие противоречивые поступки Николая Константиновича.
В день большевистского переворота Рерих находился на лечении в Финляндии. Провозглашенная независимость Финляндии спасла семью Рерихов от "красного террора". Художник всегда любил подчеркивать, что он никуда не эмигрировал - эмигрировала страна, в которой он проживал.
В 1918 году Рерих получил письмо из Стокгольма. Там с предвоенной Балтийской выставки в Мальме оставались картины русских художников, а среди них и работы Рериха. Автор письма, профессор Оскар Биорк, приглашал художника устроить персональную выставку из старых и новых работ, сделанных в Финляндии. Рерих дал свое согласие. Выставка открылась 8 ноября 1918 года.
В тот же день во время презентации к художнику обратился один весьма странный человек с предложением о турне по Германии на очень выгодных условиях. Вот как Рерих описывает этот эпизод в своем эссе "Призраки":
"В Швеции на выставку явился таинственный господин с невнятной фамилией, спрашивает:
- Вы собираетесь в Англию?
- Откуда вы это знаете?
- Многое знаем и пристально следим. Не советуем ехать в Англию.
Там искусство не любят и ваше искусство не поймут. Другое дело в Германии. Там ваше искусство будет оценено и приветствовано. Предлагаем устроить ваши выставки по всей Германии и гарантируем большую продажу. А чтобы не сомневались, можно сейчас же подписать договор и выдать задаток.
Призрак с задатком.
По всей видимости, это первый случай контакта Николая Рериха с представителем внешней разведки Советской России. В том, что "призрак с задатком" был именно советским разведчиком, можно не сомневаться. Дело в том, что как раз в это время в Германии шла подготовка к вооруженному коммунистическому восстанию. Правительство Германии предпринимало отчаянные усилия по предотвращению его и подавлению вспыхивающих то тут, то там очагов немецкой революции. В частности, был выявлен центр агитации, которым, как, наверное, того и следовало ожидать, оказалось советское посольство в Берлине. Министр иностранных дел Зольф санкционировал вскрытие многочисленных деревянных ящиков, приходивших на адрес посольства в Берлине. Вскрытие показало, что все они были туго набиты подрывными листовками, напечатанными в России, и брошюрами Ленина "Государство и революция". Советская миссия была выдворена из Берлина. Спецслужбам большевиков пришлось искать новые каналы для поставки агитационных материалов. Им показалось, что Рерих - самая подходящая кандидатура на роль "почтового контейнера": кто будет "потрошить" багаж всемирно известного художника и ученого?
Рерих отказался тогда от этой роли. Он пока еще считал таких людей, как "призрак" из советской разведки, "наглыми монстрами, которые врут человечеству". Более того, в те же дни Николай Константинович начал писать обличительные статьи для колчаковской прессы.
"Вульгарность и лицемерие. Предательство и продажность. Извращение святых идей человечества. Вот что такое большевизм", - такие ярлыки навешивал Рерих на новых хозяев России в воззвании Русского освободительного комитета, которое вошло в конце 1919 гола в изданный в Берлине сборник "Мир и работа" ("Friede und Arbeit"). Художник уже переехал к тому времени в Лондон и работал над новой декорацией для дягилевского "Половецкого стана".
Однако и в белом движении Рерих скоро разочаровался. Особенно после того, как была разгромлена Азиатская дивизия барона Унгерна (очень примечательная деталь!), в которой начальником обоза служил его брат Владимир Константинович Рерих. Конечно же, Рерих пока еще не проявлял желания впрямую сотрудничать с большевиками, но мысль такая у него появилась. Об этом косвенно свидетельствует письмо художнику Тенишевой от 25 января 1920 года:
"Деятельность большевиков и их агентов усилилась. Мне предлагали крупную сумму, чтобы войти в интернациональный журнал. Все на почве искусства и знания. С этими козырями они не расстаются".
Ниже он добавляет:
"И есть надежда, что что-нибудь, совершенно неожиданное, может повернуть наши события. Думаю, что будет что-то совсем новое".
28 июня 1920 года семья Рерихов получает долгожданные визы в Британскую Индию. Но вместо того чтобы отправиться в страну своей мечты, покупает билеты в Соединенные Штаты Америки.
Существует несколько версий, почему Рерихи изменили свои планы. Одна из них исходит от самого Николая Константиновича. В том же письме, где он упоминает предложение большевиков войти в коминтерновский журнал, сообщает и о приглашении, поступившем от института Карнеги в Питсбурге. Однако версия эта представляется несколько легковесной, ведь мы помним, сколько лет и усилий затратил Рерих, чтобы добиться разрешения на посещение Индии, и вдруг такой финт! Беликов и Князева в биографии художника, изданной в серии "Жизнь замечательных людей", утверждают, что Рериха пригласил в США некий чикагский институт с предложением провести турне по городам Америки. Тот же ответ. Друг Рериха, писатель Гребенщиков, сообщает нам еще одну причину: художник приехал в Америку "на случайно полученные за одну из лучших картин деньги". Почему же тогда не в Индию? Там бы ему эти деньги особенно пригодились.
Новую версию выдвигает историк Олег Шишкин. Звучит она очень убедительно, поскольку сразу объясняет все "странности" этого переезда и дает ответ на вопрос, что это за "призраки" и "учителя" из Гайд-парка покровительствовали Николаю и Елене Рерихам на протяжении второй половины их жизни. Для пояснения своей мысли Олег Шишкин приводит несколько цитат. Обратимся и мы к ним.
Владимир Ильич Ленин в интервью, данном 5 октября 1919 года корреспонденту американской газеты "The Chicago Daily News", заявил:
"Мы решительно за экономическую договоренность с Америкой, - со всеми странами, но особенно с Америкой".
Его слова дополнил начальник англо-американского отдела ИНО ОГПУ Мельцер:
"Основная наша задача в Америке - это подготовка общественного мнения к признанию СССР. Это задача огромной важности, так как в случае удачного исхода мы бы наплевали на всех. Если бы Америка была с нами, то во внешней политике мы меньше считались бы с Англией и, главное, с Японией на Дальнем Востоке. А в экономическом отношении это было бы спасением, ибо в конце концов все капиталы сконцентрированы в Америке".
