В прихожую выскочил Женька:
— Привет! Маме работу принес?
— А, что все маме работу домой приносят? Можно я зайду?
— Заходи, мне на компьютере сменить игру надо.
Когда Женька уснул, Анфиса спросила:
— Платон и долго ты так будешь жить с чужим лицом и именем?
— Всю жизнь, а что узнала?
— Со спины узнала в последний раз, когда тебя видела. Много еще чего натворил?
— Хватает.
— К матери пойдешь?
— Не знаю, но посмотреть на нее надо.
— Куда поедешь?
— Наездился, не знаю, чего хочу. Покоя хочу, а покоя нет.
— Ситуация у нас не дай боже. И все из-за подгузников хорошего качества. В чем проблема? В диком ужасе последствий. Если в прошлом детей сажали на горшок в три месяца, и не держали их в мокрых марлевых подгузниках, то с детьми времен импортных подгузников все не так. Да, ребенка высаживают на горшок, но привычка справлять нужду в импортные подгузники до полутора лет оставляет страшные последствия. Ему в школу идти, а он то и дело какает некую дозу кала в штаны, и лишь спустя время идет в туалет. Иногда, точнее после очередных наставлений он пару раз сбегает в туалет во время, но потом все повторяется. Кто виновен? С ума бы не сойти, ища виновного в дышащих подгузниках. Тут в гости пригласили. И что вижу. Ребенка после сна на горшок не высаживают, а дают ему сходить в лучшие в мире подгузники, хотя видно, что его можно высадить на горшок, стоящий рядом с ним, — проговорила Анфиса.
— Преувеличиваешь, — возразил Платон.
— Кто бы говорил.
— Мужчин так много на телеэкране, играющих положительных мужчин. Где бы их в жизни найти. Есть мужчины, которые знают, что за любовь надо отвечать, но основная масса мужчин и не догадывается, что после качественной любви с порванными предохранителями дети появляются. Мужчина после любви чаще всего в женщине не нуждается. У него передышка по накоплению очередной партии оплодотворяющей жидкости. А тут ему звонит женщина и говорит, что увидела на узкой бумажке пару полосок. Мужчина отвечает, что он к детям не готов. Вот он момент проверки женщины на прочность! Что делать? Подумать сутки другие, пересмотреть ситуацию со всех сторон. Любые советы покажутся неверными. И при этом женщина должна понимать, что главное в жизни — ее жизнь, — высказала свое мнение она.
— Спать пора от твоих слов.
Ночью к ним постучали, это пришел детектив Мусин и сопровождающие его милиционеры.
— Привет, Платон! — сказал Мусин.
— А как вы обо мне узнали?
— Секрет, но тебе он уже не поможет. Могу сказать, что на входе в город, на вокзале стоят турникеты, они отслеживают отпечатки пальцев, приезжающих в город людей. Вчера на турникете твои отпечатки появились, нам поступил сигнал о твоем прибытии. Ты — наш заказ, вот мы и приехали сюда. Долго ты нас за нос водил. С Анфисой и с сыном попрощался? Тогда пойдем. Два убийства, — это больше, чем одно.
Анфиса посмотрела им вслед и ничего не сказала, затем подошла к окну и посмотрела вниз: в свете фонаря два милиционера лежали на земле с ножами в спине. Платон убегал. За ним мчался детектив Мусин. Анфиса прикусила нижнюю губу, посмотрела в спину Мусину — он подвернул ногу и упал. Платон убежал.
А любовь? Иногда от нее надо качественно отдохнуть, и Анфиса отдыхала. Анфиса отдыхала от любви, ее муж Платон убежал. Судя по информации, и опросам детектива его не догнали, не нашли. Женька рос и рос. Она работала и работала. А мужчины, как сквозь землю провалились, вернее, чтобы не провалиться в землю, к ней вновь не подходили. Анфиса от любви основательно отдохнула, такое аморфное состояние ей стало надоедать. Не вешаться же самой на первого встречного!
Она вспомнила Платона, Самсона, Степана Степановича. А дальше, что? Степана Степановича она побаивалась, не для нее он был создан, ей бы красивее мужчину.
Мысли Анфисы колечком улеглись с памятью о Платоне, и она сама в кресле колечком сложилась. Сын играл на компьютере, на нее внимания не обращал. Такая тоска разлилась по организму Анфисы, хоть волком вой. Захотелось ей любви, любой, хоть плохой, хоть хорошей, но только не эта отчаянная пустота!
Или это интуиция в Анфисе проснулась?
В дверь позвонили. На пороге стоял дядя Сидор.
— Дядя Сидор, ты ведь уехал!
— Я вернулся. Дома идут военные учения нескольких стран. А я умудрился уехать до их начала, буквально за день, узнал данные разведки и я здесь — цел и невредим.
— А я сижу, о тебе вспоминаю.
— И я о тебе постоянно думал, жалел, что вообще туда второй раз поехал, на одни грабли наступил два раза. А как Платон поживает? Где он? Кого мне бояться? Жилет надевать?
— Платон в бегах, теперь ему сюда нельзя возвращаться.
— Анфиса, давай сменим квартиру, чтобы он не нашел нас.
— Он найдет, хотя это вариант. Здесь мне трудно стало жить. У тебя есть деньги?
— Успел. Я успел деньги сюда переслать. Есть вариант проще, можно снять квартиру, а эту сдать. Таким образом, мы проверим наши отношения.
— Второй вариант мне больше нравится. Давай снимем квартиру на троих!
Они сняли двухкомнатную квартиру, на первый взгляд в ней все было современное, и ничего лишнего. В маленькой комнате поселили Женю, себе они купили две кровати и поставили их рядом: вроде вместе, вроде врозь. Кухня была достаточно большой, в нее вошел диванчик и телевизор, для тех, кто спать не хотел. Заплатили они за год вперед.
Маленький рай. Первая неделя была наполнена эмоциональной любовью, потом эмоции улеглись, страсти поутихли. Анфиса готова была перейти спать на кухню, поскольку вторую неделю любви она уже с трудом выдерживала.
Женька ныл, и просился домой. Выдержали они втроем месяц совместной жизни, и Анфиса вернулась с сыном в свою квартиру. Больше любовь ей была не нужна.
Прохладное утро не радовало прогулочной погодой. Темно-серые облака отпугивали мысли о прогулке. Дядя Сидор поежился, встал, посмотрел в окно, кусочек неба солнечного дня не обещал. Он прошел по квартире, к которой еще не успел привыкнуть, посмотрел на вырезанных из дерева зверей, и подумал, что напрасно он купил эту мебель.
Звери вызывали смутные чувства в его душе, тревожили ее. Видимо, поэтому такую мебель, никогда не выпускали в промышленных вариантах, а он купил. Ему казалось, что все звери смотрят на него и просят кушать, открывают голодные рты, скалят зубы.
Он тряхнул головой, чтобы сбросить эту чертовщину, но звери оставались на своих местах, они сидели на шкафах, комоде, на спинках стульев, они лепились по периметру стола. Он стал всматриваться в вырезанных из дерева зверей, под его взглядом они становились все реальнее, и даже агрессивнее.
